— Надѣюсь, сударь, что въ этомъ нѣтъ ничего обиднаго, оправдывался тотъ.
— Какъ странно вы разсуждаете! Вы врываетесь въ комнату, гдѣ два джентльмена частнымъ образомъ играютъ въ карты, и находите, что это не обидно.
— Я вовсе не желалъ васъ оскорбить, говорилъ сконфуженный старикъ, пожирая карты глазами. — Я думалъ, что…
— Вы не имѣли никакого права думать! Да и какого чорта вы будете думать на старости лѣтъ!
— Ну ты, грубьянъ, что, что ты не дашь ему слова выговорить, промолвилъ другой партнеръ, въ первый разъ взглянувшій на незнакомцевъ.
Хозяинъ трактира все время молчалъ. Онъ выжидалъ, что скажетъ толстякъ, какъ онъ отнесется къ новымъ пришельцамъ, чтобы тотчасъ же стать на его сторону.
— Въ самомъ дѣлѣ, Исаакъ, что это вы не дадите ему слова выговорить, вступился и онъ за старика.
— Что это вы не дадите ему слова выговорить, передразнилъ его Исаакъ своимъ пискливымъ голосомъ. — Не безпокойтесь, Джемсъ Гровсъ, будетъ и онъ говорить.
— Ну такъ чего-жъ вы тамъ!..
Исаакъ зловѣще перекосилъ глаза и, вѣроятно, перебранка между этими достойными особами продолжалась бы еще долго, если бы не вмѣшался толстякъ, зорко вглядывавшійся въ старика.