— Постой, крикнулъ Сунвеллеръ, когда его пріятель направился къ двери. — Милостивый государь, обратился онъ къ Квильпу.
— Я къ вашимъ услугамъ.
— Прежде чѣмъ удалиться изъ этого храма веселья, изъ этихъ чертоговъ, сверкающихъ огнями, я позволю себѣ сдѣлать маленькое замѣчаніе. Я пришелъ сюда, милостивый государь, въ полной увѣренности, что старикъ въ добромъ стихѣ…
— Продолжайте, сударь, молвилъ Даніель Квильпъ, такъ какъ ораторъ запнулся на послѣднемъ словѣ.
— Вдохновенный этой мыслью, движимый чувствомъ дружбы и расположенія къ обѣимъ враждующимъ сторонамъ, зная по опыту, что ссоры и оскорбленія не могутъ способствовать душевнымъ изліяніямъ и возстановленію нарушеннаго мира, я беру на себя смѣлость предложить единственное средство, пригодное въ данномъ случаѣ. Вы мнѣ позволите, милостивый государь, сказатъ вамъ одно словечко на ухо?
И, не ожидая отвѣта, Дикъ подошелъ къ карлику, положилъ ему руку на плечо, наклонился къ самому его уху и сказалъ во всеуслышаніе:
— Передайте старику, чтобъ онъ раскошелился.
— Что такое? переспросилъ Квильпъ.
— Чтобы онъ раскошелился, повторилъ Сунвеллеръ, хлопая себя по карману. — Понимаете?
Карликъ кивнулъ утвердительно головой, а Сунвеллеръ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ и тоже кивнулъ головой, затѣмъ попятился еще немного и опять кивнулъ, и такимъ образомъ добравшись до двери, на минуту остановился, громко кашлянулъ, чтобы обратить на себя вниманіе карлика и сталъ дѣлать ему знаки: [дескать, онъ вполнѣ на него надѣется и, съ своей стороны, будетъ свято хранить тайну. По окончаніи этой выразительной пантомимы, онъ побѣжалъ вслѣдъ за своимъ пріятелемъ и исчезъ.