Мальчикъ промолчалъ, но не успѣлъ Квильпъ войти въ контору, какъ онъ тутъ же за дверью, не смотря на угрозу, сталъ на головѣ. Простоявъ съ минуту въ такой пріятной позѣ, онъ на рукахъ перебрался на другую сторону дома и тамъ постоялъ немного, затѣмъ, не мѣняя положенія, перешелъ на третью, но побоялся продѣлать эту штуку передъ той стѣной, гдѣ находилось единственное окно конторы, откуда хозяинъ могъ его увидѣть. И благо ему было. Квильпъ, зная его проказы, сидѣлъ въ засадѣ недалеко отъ окна, держа наготовѣ старую не обтесанную доску, сплошь утыканную гвоздями: плохо пришлось бы мальчику, еслибъ онъ угодилъ въ него этой доской.
Контора состояла изъ одной маленькой грязной конурки. Старинное бюро на кривыхъ ножкахъ, два табурета, вѣшалка для шляпъ, пустая чернильница и сломанное перо, старый календарь да часы, которые и заводились, по крайней мѣрѣ, въ продолженіе восемнадцати лѣтъ — минутная стрѣлка давно уже вынута и служить хозяину вмѣсто зубоковырялки, вотъ все, что было въ этой конуркѣ.
Квильпъ, недолго думая, влѣзъ на бюро и растянулся во весь свой маленькій ростъ на его горизонтальной крышкѣ — онъ это дѣлалъ не въ первый разъ — намѣреваясь сладко выспаться и вознаградить себя за безсонную ночь.
Но онъ недолго наслаждался. Не прошло и четверти часа, какъ дверь отворилась и въ нее просунулась взъерошенная голова мальчика, напоминавшая пукъ нерасчесаной пакли.
— Васъ кто-то спрашиваетъ, доложилъ онъ.
Сонъ у карлика былъ чуткій: онъ живо очнулся.
— Да кто тамъ такой? сердито проворчалъ онъ.
— Я не знаю.
— Такъ узнай, дьяволъ, и онъ такъ ловко швырнулъ доску, что она навѣрно попала бы въ мальчика, если бы тотъ не отошелъ вовремя отъ двери.
Не желая служить ему мишенью, мальчикъ не рискнулъ вторично показаться на глаза Квильпу и отворилъ дверь, чтобы впустить въ контору виновницу всего этого переполоха.