— Фредъ, передай-ка мнѣ вино, заговорилъ Дикъ простымъ языкомъ, убѣдившись, что его цвѣтистая рѣчь не производитъ ни малѣйшаго впечатлѣнія на его друга.
Фредъ съ сердцемъ двинулъ къ нему штофъ и снова по грузился въ раздумье, такъ некстати прерванное Дикомъ.
— Фредъ, я хочу предложить тебѣ маленькій совѣтъ, приличествующій обстоятельствамъ, говорилъ Дикъ, мѣшая напитокъ. — Вотъ наступаетъ май мѣсяцъ…
— Убирайся къ чорту! ты мнѣ до смерти надоѣлъ своей болтовней. Тебѣ все нипочемъ, хоть трава не рости.
— Послушайте, м-ръ Трентъ. Въ какой-то пословицѣ говорится, что человѣкъ долженъ быть веселъ и благоразуменъ. Есть люди, которые могутъ быть веселы, но не могутъ быть благоразумны и, наоборотъ: могутъ быть благоразумны, или, по крайней мѣрѣ, воображаютъ себя таковыми, но не могутъ быть веселы. Я принадлежу къ первому разряду и очень радъ, что могу примѣнить къ себѣ хоть половину этой хорошей пословицы. По моему мнѣнію, гораздо лучше быть веселымъ, хотя и неблагоразумнымъ, чѣмъ ни тѣмъ, ни другимъ, какъ напримѣръ ты.
— Тьфу ты пропасть! проворчалъ Фредъ недовольнымъ тономъ.
— Въ добрый часъ, м-ръ Тренть! Я думаю, въ порядочномъ обществѣ такъ не обращаются съ амфитріономъ. Ну, да вы не церемоньтесь, будьте какъ дома.
Тутъ онъ процѣдилъ сквозь зубы, что его пріятель, кажется, не въ своей тарелкѣ, допилъ свое «розовое вино», приготовилъ еще стаканъ грогу и, предварительно просмаковавъ его, обратился съ тостомъ къ какому-то воображаемому собранію:
«Милостивые государи! Позвольте мнѣ предложить тостъ за процвѣтаніе древней фамиліи Сунвеллеровъ вообще и Ричарда Сунвеллера въ частности, того самаго Ричарда, милостивые государи, — тутъ онъ пришелъ въ паѳосъ, — который тратитъ всѣ свои средства на друзей и, въ благодарность за это, получаетъ „тьфу ты, пропасть!“ (шумные апплодисменты).
Фредъ прошелся нѣсколько разъ по комнатѣ.