Послѣ небольшой паузы, вѣроятно м-ръ Абель въ это время подписывалъ свое имя, снова началось усиленное шарканье и потомъ зазвенѣли стаканы и всѣ разомъ заговорили. Черезъ четверть часа раскраснѣвшійся отъ вина Чекстеръ вышелъ съ перомъ за ухомъ, на крыльцо и крикнулъ Киту, чтобъ онъ подалъ кабріолетъ. Онъ снизошелъ до шутки, назвавъ его «молодымъ Снобомъ».
Дверь растворилась, и изъ конторы вышелъ нотаріусъ, маленькій, живой, краснощекій человѣчекъ. Онъ очень галантно велъ подъ-руку старушку. За ними слѣдовалъ ея мужъ съ сыномъ. Чрезвычайно старообразный съ виду, м-ръ Абель казался ровесникомъ своего отца и, къ тому же, былъ вылитый его портретъ: то же лицо, та же фигура, онъ даже прихрамывалъ, какъ отецъ, и такъ же аккуратно одѣвался, какъ онъ. Но характеромъ онъ вовсе не былъ на него похожъ. Насколько отецъ былъ веселъ и сообщителенъ, настолько же сынъ его былъ сдержанъ и неразговорчивъ.
М-ръ Абель усадилъ старушку въ кабріолетъ, поправилъ на ней мантилію, уложилъ корзиночку, безъ которой она не выѣзжала изъ дому, вскочилъ на заднее сидѣнье, очевидно для него придѣланное, и сталъ всѣмъ улыбаться, начиная съ матушки и кончая пони. Долго возился старичокъ, поправляя уздечку — не легко было справиться съ капризной лошадкой, — но, наконецъ, и это уладилось; старикъ сѣлъ въ кабріолетъ, взялъ вожжи въ руку и вынулъ изъ кармана кошелекъ, чтобы расплатиться съ Китомъ.
Ни у него, ни у кого изъ присутствующихъ не оказалось мелкой монеты, а шиллингъ ему жаль было дать. Но дѣлать было нечего.
— На, вотъ тебѣ, сказалъ онъ, подавая мальчику монету, и прибавилъ шутя:- въ понедѣльникъ я опять буду здѣсь, такъ ты приходи отработать лишнее.
— Благодарю васъ, сударь, непремѣнно приду, сказалъ Китъ совершенно серьезно.
Всѣ расхохотались. Громче всѣхъ смѣялся Чекстеръ — ему очень понравилась эта шутка. Вѣроятно, лошадка почуяла, что теперь они уже отправляются домой, или, можетъ быть, она про себя рѣшила больше никуда не завозить своихъ господъ, и безъ запинки побѣжала крупной рысью. А Китъ зашелъ въ лавочку, купилъ самое необходимое для дома, не забылъ и сѣмянъ для птички и пустился бѣжать, что было мочи. Онъ былъ въ такомъ восторгѣ, такъ счастливъ, что ему казалось, онъ непремѣнно застанетъ у себя дома Нелли съ дѣдушкой.
XV
Проходя съ дѣдушкой по безмолвнымъ улицамъ Лондона, Нелли невольно вздрагивала, какъ только гдѣ нибудь вдали появлялась человѣческая фигура. Ей казалось, что это непремѣнно долженъ быть Китъ. Она очень желала бы его видѣть; она съ радостію протянула бы ему руку, поблагодарила бы за его горячее участіе къ нимъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и боялась его встрѣтить, и когда убѣждалась въ своей ошибкѣ, ей легче становилось на душѣ. Не говоря уже о томъ, что встрѣча съ Китомъ могла имѣть дурныя послѣдствія для старика, она думала, что не въ состояніи будетъ перенести сцену разлуки съ единственнымъ человѣкомъ, который былъ истинно преданъ и ей, и ея дѣдушкѣ.
Почему это, въ самомъ дѣлѣ, такъ тяжело прощаться передъ разлукой съ близкими людьми? Почему легче перенести самую разлуку, чѣмъ сказать послѣднее прости? Разставаясь съ любимымъ человѣкомъ, часто на долгіе годы, мы, обыкновенно, стараемся сдерживаться при прощаніи, жмемъ другъ другу руки, обмѣниваемся ласковымъ взглядомъ, увѣряя себя, что еще успѣемъ повидаться на другой день и проститься какъ слѣдуетъ, хотя очень хорошо знаемъ, что это неправда, что мы обманываемъ себя ради того только, чтобы не произнести страшнаго слова «прости». А между тѣмъ съ умирающимъ другомъ прощаемся охотно, считаемъ это даже своимъ долгомъ, и мучаемся, если намъ не удастся проститься съ нимъ. Неужели же совершившійся фактъ, какъ бы онъ ни былъ ужасенъ, не такъ тяжело ложится на душу, какъ эта неопредѣленность, неизвѣстность будущаго.