— И еще хочу знать, — продолжалъ Райдергудъ, — не намѣрены ли вы кого-нибудь обвинять и въ томъ смертоубійствѣ… какъ бишь его называютъ?
— Гармоново убійство, отецъ, — подсказала Плезантъ.
— Молчать! — заревѣлъ онъ въ отвѣть. — Держи языкъ за зубами!.. Я хочу знать, сударь, не намѣрены ли вы въ этомъ смертоубійствѣ обвинять Джорджа Ратфута?
— Если вы когда-нибудь это узнаете, то тоже не теперь.
— Можетъ быть, вы сами и сдѣлали это дѣло? — спросилъ Райдергудъ угрожающимъ тономъ.
— Только я одинъ знаю тайну этого преступленія, — отвѣчалъ незнакомецъ, сурово покачавъ головой. — Только я одинъ знаю, что въ сплетенной вами исторіи нѣтъ ни капли правды. Только я одинъ знаю, что она не можетъ не быть во всѣхъ подробностяхъ ложною, да вы и сами знаете, что она ложная съ начала до конца. Я пришелъ сюда сегодня, чтобы сказать вамъ только это изъ всего, что мнѣ извѣстно, — не больше.
Поглядывая на гостя своимъ косымъ глазомъ, мистеръ Райдергудъ задумался на нѣсколько секундъ, потомъ опять наполнилъ рюмку и въ три пріема вылилъ себѣ въ горло ея содержимое.
Вдругъ онъ рѣзкимъ движеніемъ поставилъ рюмку на столъ и сказалъ дочери.
— Затвори дверь. Запри на замокъ и стань сама у двери… Если вы все знаете, сэръ (говоря это, онъ сталъ между гостемъ и дверью)… если вы все знаете, такъ отчего вы не пошли къ законнику Ляйтвуду?
— Это тоже знаю только я одинъ, — былъ хладнокровный отвѣтъ.