— Ну да, онъ умеръ. Что же изъ этого? — нетерпѣливо спросилъ незнакомецъ.
— Могутъ ли слова повредить умершему? Я спрашиваю по чести, капитанъ.
— Да, слова могутъ повредить памяти умершаго человѣка и могутъ повредить его живымъ дѣтямъ. Сколько дѣтей было у этого человѣка?
— То есть у Гаффера, капитанъ?
— О комъ же мы говоримъ? — сказалъ съ отвращеніемъ незнакомецъ, рѣзко двинувъ ногой, точно ему показалось, что Рогъ Райдергудъ начиналъ пресмыкаться передъ нимъ и тѣломъ, какъ пресмыкался душой, и ему захотѣлось оттолкнуть его. — Я слышалъ только о двоихъ, о дочери и о сынѣ. Я спрашиваю потому, что мнѣ нужно это знать. Я спрашиваю не васъ, а вашу дочь: я предпочитаю разговаривать съ ней. Сколько дѣтей оставилъ Гафферъ?
Плезантъ взглянула на отца, не зная, можно ли отвѣчать, но честный человѣкъ заоралъ внѣ себя:
— Что же ты, чортъ тебя побери, не отвѣчаешь капитану! Когда твоя болтовня никому не нужна, тогда ты, небось, умѣешь трещать! Мерзавка!
Поощренная такимъ образомъ, Плезантъ объяснила, что послѣ Гексама остались дочь и сынъ.
— Хорошіе оба, — прибавила она.
— Ужасно, если на нихъ падетъ пятно безчестья! — сказалъ незнакомецъ. Эта мысль такъ взволновала его, что онъ всталъ и принялся ходить по комнатѣ, повторяя вполголоса: — Это ужасно! Какъ можно было это предвидѣть? — Вдругъ онъ остановился и спросилъ у Плезантъ: