— Все рѣшительно на нашей сторонѣ,- повторилъ мальчикъ съ ребяческой самоувѣренностью: — солидное положеніе, завидное родство для меня, здравый смыслъ, — все!

— Я знаю, ваша сестра всегда была любящей сестрой, — сказалъ Брадлей, пытаясь удержаться хоть на этомъ низкомъ уровнѣ надежды.

— Конечно, мистеръ Гедстонъ; я имѣю большое вліяніе на нее. И теперь, когда вы почтили меня нашимъ довѣріемъ, когда вы первый заговорили со мною объ этомъ, я не могу не твердить: на нашей сторонѣ все.

А бѣдный Брадлей опять подумалъ горько: «Кромѣ вашей сестры, можетъ быть».

Сѣрый пыльный вечеръ въ лондонскомъ Сити мало способствуетъ расцвѣту надеждъ. Запертые магазины и конторы носятъ на себѣ какой-то отпечатокъ смерти, а наша національная цвѣтобоязнь придаетъ всему траурный видъ. Колокольни и шпицы стиснутыхъ домами церквей, темные, мутные, какъ само небо, какъ будто придавившее ихъ, не представляютъ ничего отраднаго среди общаго унынія. Солнечные часы на церковной стѣнѣ съ ихъ безполезной черной тѣнью, точно обанкрутились въ своемъ предпріятіи и навѣки прекратили платежи. Меланхолическіе челядинцы ближайшихъ домовъ толкутся на улицахъ, словно разбредшееся стадо, сметаютъ меланхолическія кучки сора въ канавы; а другіе меланхолическіе люди, тоже какъ стадо, копаются въ этихъ кучкахъ, выискивая что-нибудь годное на продажу.

Такимъ-то хмурымъ, непривѣтливымъ вечеромъ, когда густая пыль лондонскаго Сити въѣдается вамъ въ глаза, въ кожу и въ волосы, а палые листья съ немногихъ злосчастныхъ деревьевъ этой счастливой Аркадіи перемалываются по угламъ подъ жерновами вѣтра, учитель и ученикъ показались близъ Лиденгольской улицы, высматривая Лиззи съ восточной стороны. Они пришли немного раньше времени и теперь стояли, прижавшись къ стѣнѣ, въ ожиданіи ея появленія.

— Вотъ она, мистеръ Гедстонъ! Идетъ. Пойдемте къ ней навстрѣчу.

Она замѣтила ихъ и, казалось, немного смутилась, но все-таки поздоровалась съ братомъ съ обычной сердечностью и слегка прикоснулась къ протянутой рукѣ Брадлея.

— Куда это ты собрался, Чарли? — спросила она.

— Никуда. Мы шли именно съ тѣмъ, чтобы повидаться съ тобой.