— Со мной?
— Да. Мы всѣ вмѣстѣ пойдемъ прогуляться. Только не большими людными улицами, гдѣ трудно слышать другъ друга, а гдѣ поменьше ѣзды. Вотъ кстати церковь съ оградой. Тутъ очень тихо. Зайдемъ.
— Мнѣ это совсѣмъ не по дорогѣ, Чарли.
— Ничего, по дорогѣ! — сказалъ мальчикъ капризно. — Мнѣ по дорогѣ, стало быть, и тебѣ.
Она держала его за руку и, не выпуская ея, взглянула на него съ выраженіемъ протеста и жалобы. Онъ уклонился отъ ея взгляда, повернувшись къ своему спутнику со словами: «Идемте, мистеръ Гедстонъ». Брадлей пошелъ рядомъ съ нимъ, — не съ нею. Братъ и сестра шли рука объ руку. Они вошли въ ограду. На мощеномъ четырехугольномъ дворѣ, посрединѣ возвышалась земляная насыпь въ половину человѣческаго роста, окруженная желѣзной рѣшеткой. Здѣсь, благополучно подымаясь надъ уровнемъ живыхъ, покоились мертвые подъ надгробными памятниками, изъ коихъ многіе стояли криво, точно собираясь упасть оттого, что имъ стало стыдно той лжи, которую они гласили.
Они обошли разъ-другой вокругъ насыпи, съ неловкимъ и стѣсненнымъ видомъ. Вдругъ Чарли круто остановился и сказалъ:
— Лиззи, мистеръ Гедстонъ имѣетъ сказать тебѣ кое-что. Я не хочу вамъ мѣшать, такъ я пойду пройдусь немного и скоро ворочусь назадъ. Я знаю въ общихъ чертахъ, что желаетъ сказать тебѣ мистеръ Гедстонъ, и очень одобряю это. Надѣюсь, даже увѣренъ, что ты согласишься со мной, когда узнаешь, въ чемъ дѣло. Мнѣ незачѣмъ говорить тебѣ, Лиззи, какъ много я обязанъ мистеру Гедстону и какъ я принимаю къ сердцу всякій успѣхъ мистера Гедстона во всѣхъ его дѣлахъ. Надѣюсь и вѣрю, что ты будешь это помнить.
Онъ отнялъ руку, но Лиззи снова тихонько завладѣла ею, пытаясь его удержать.
— Чарли, — сказала она, — я думаю, тебѣ лучше остаться; я думаю, мистеру Гедстону лучше не говорить того, что онъ хочетъ сказать.
— Да развѣ ты знаешь, что онъ хочетъ сказать? — спросилъ мальчикъ.