Старикъ поднялъ глаза и снова пронзилъ его взглядомъ.
— Прошу васъ, мистеръ Рейборнъ, — очень прошу: оставьте меня съ этимъ моимъ другомъ; съ нимъ я въ безопасности… И еще вотъ что: пожалуйста берегите себя.
— Что за Удольфскія тайны? — проговорилъ Юджинъ удивленно. — Простите, если я осмѣлюсь спросить въ присутствіи этого пожилого джентльмена, кто онъ такой — сей другъ и защитникъ?
— Истинный другъ, которому можно довѣриться, — отвѣтила Лиззи.
— Я могу избавить его отъ обязанности охранять то, что ему ввѣрено, — сказалъ Юджинъ, и прибавилъ: — А все-таки, Лиззи, объясните мнѣ, въ чемъ дѣло.
— Она огорчена ссорой съ братомъ, — сказалъ старикъ, поднимая глаза.
— Ага, опять нашъ братецъ! — протянулъ Юджинъ съ легкимъ презрѣніемъ. — Братецъ нашъ не стоитъ того, чтобъ и думать о немъ, не только что плакать… Что же такое нашъ братецъ натворилъ?
Старикъ снова поднялъ глаза, серьезно взглянулъ на Юджина и потомъ на Лиззи, которая стояла, потупившись. Оба взгляда были такъ полны значенія, что даже Юджинъ немного опѣшилъ и только задумчиво промычалъ: «Гм!»
Оставаясь безмолвнымъ и опустивъ глаза, старикъ стоялъ съ невозмутимо-терпѣливымъ видомъ, держа Лиззи подъ руку. Съ своей укоренившейся привычкой къ терпѣнію онъ былъ готовъ, казалось, простоять тутъ неподвижно всю ночь.
— Если мистеръ Ааронъ, — заговорилъ наконецъ Юджинъ, вскорѣ найдя утомительнымъ ожиданіе, — если мистеръ Ааронъ будетъ такъ добръ, что уступитъ мнѣ свою обязанность, онъ освободится для занятій, которыя, вѣроятно, ожидаютъ его въ синагогѣ… Мистеръ Ааронъ, не будете ли вы настолько любезны?..