— Какая птичка? — спросилъ Фледжби такъ же раздѣльно, но гораздо суровѣе.
— Извѣстная намъ обоимъ. Наша птичка… Прочтите.
Фледжби взялъ записку изъ протянутой руки Ламля и прочелъ вслухъ:
«Альфреду Ламлю, эсквайру.
„Милостивый государь! Позвольте мнѣ и женѣ моей выразить вамъ нашу общую признательность за любезное вниманіе, какимъ вы и ваша супруга удостаивали нашу дочь Джорджіану, и отказаться отъ такого вниманія на будущее время, высказавъ при семъ случаѣ наше рѣшительное желаніе, чтобы впредь между нашими домами не было никакихъ сношеній. Имѣю честь, сэръ, быть вашимъ покорнѣйшимъ слугою, Джонъ Подснапъ“.
Фледжби долго и пристально разглядывалъ три бѣлыя страницы записки, — такъ же долго и пристально, какъ разглядывалъ передъ тѣмъ ея первую много говорящую страницу. Потомъ онъ посмотрѣлъ на Ламля, который, какъ бы въ отвѣтъ на этотъ взглядъ, еще разъ повелъ въ воздухѣ правой рукой.
— Чье же это дѣльце? — выговорилъ наконецъ мистеръ Фледжби.
— Придумать не могу, — сказалъ Ламль.
— Можетъ быть, — продолжалъ съ досадой въ голосѣ Фледжби, — можетъ быть, кто-нибудь нелестно аттестовалъ ему васъ?
— Или васъ, — поправилъ Ламль, нахмурившись.