— Поздравляю васъ съ торжественнымъ днемъ, мистрисъ Вильферъ, — сказалъ мистеръ Джорджъ Сампсонъ, обдумавшій это изысканное привѣтствіе на пути.
Мистрисъ Вильферъ поблагодарила его благосклоннымъ вздохомъ и снова покорно отдалась своей непостижимой зубной боли.
— Удивляюсь, какъ это миссъ Белла рѣшилась приняться за стряпню, — проговорилъ чуть слышно мистеръ Сампсонъ.
Тутъ миссъ Лавинія накинулась на родившагося подъ несчастной звѣздой молодого джентльмена съ сокрушительнымъ замѣчаніемъ, что ему «во всякомъ случаѣ нѣтъ до этого никакого дѣла». Это заставило мистера Сампсона съ прискорбіемъ сосредоточиться въ себѣ, пока не прибылъ Херувимчикъ, который крайне изумился, увидѣвъ, чѣмъ занимается «прелестнѣйшая женщина».
Какъ бы то ни было, она сама разложила кушанья по блюдамъ и потомъ, снявъ нагрудникъ и фартукъ, усѣлась за столъ, какъ почетная гостья, послѣ того, какъ мистрисъ Вильферъ на радостныя слова молитвы: «За все, что мы готовимся принять», откликнулась замогильнымъ голосомъ «Аминь», разсчитаннымъ такимъ образомъ, чтобъ отбить аппетитъ у всѣхъ и каждаго.
— Отчего онѣ такъ красны внутри? — спросила Белла, наблюдавшая за разрѣзываніемъ пулярокъ. — Это меня удивляетъ, папа. Вѣрно порода такая?
— Нѣтъ я, не думаю, милочка, чтобъ это отъ породы, — отозвался папа. — Я думаю, скорѣе оттого, что онѣ не дожарились.
— Имъ слѣдовало бы дожариться, — замѣтила Белла.
— Да милочка, я знаю, что слѣдовало бы, только онѣ не дожарились.
По этой причинѣ потребовалась рѣшетка, и добродушный Херувимчикъ, часто отправлявшій въ семействѣ обязанности, несвойственныя херувимчикамъ, взялся дожарить пулярокъ. Вообще этотъ домашній геній, какъ и его прототипъ, отправлялъ много странныхъ обязанностей, съ тою, разумѣется, разницей, что онъ не упражнялся на духовыхъ инструментахъ, а развѣ на сапожной щеткѣ, чистя ботинки всѣмъ домочадцамъ, причемъ исполнялъ это полезное дѣло съ веселой расторопностью, а не выставлялся, безъ всякой цѣли нагишомъ всѣмъ на показъ.