— О, они уже позаботились объ этомъ, — перебила ее Белла.
— Да что вы? Неужто въ самомъ дѣлѣ они это сдѣлали?
Немножко сердись на себя за то, что проговорилась, миссъ Белла однако рѣшила не отступать отъ своихъ словъ.
— То есть они говорили мнѣ, что намѣрены меня обезпечить, какъ свою пріемную дочь, — пояснила она. — Только, пожалуйста, никому не разсказывайте.
— Разсказывать! — горячо воскликнула мистрисъ Ламль, какъ бы преисполнившись глубокаго волненія при одной мысли о такомъ невозможномъ предположеніи. — Раз-ска-зы-вать! Что вы!
— Я не боюсь сказать вамъ, мистрисъ Ламль… — начала было Белла.
— Дорогая моя, говорите просто «Софронія», а то и я не буду больше называть васъ Беллой.
Съ отрывистымъ, капризнымъ «о!» Белла продолжала:
— Ну хорошо, пусть будетъ «Софронія»… Я не боюсь сказать вамъ, Софронія, что, по моему твердому убѣжденію, у меня нѣтъ того, что люди называютъ сердцемъ. Эту вещь я считаю безсмыслицей.
— Вы молодецъ! — пролепетала мистрисъ Ламль.