— Ни за что не отгадаете, все равно… Ну что вы скажете, напримѣръ, о нашемъ секретарѣ?
— Душа моя, не можетъ быть? Тотъ самый секретарь отшельникъ, что лазитъ вверхъ и внизъ по задней лѣстницѣ дома и всегда остается невидимкой?
— Относительно его упражненій на задней лѣстницѣ мнѣ извѣстно только то, что, говоря вообще, онъ тамъ не бываетъ, — отрѣзала Белла презрительно; — что же касается того, насколько онъ невидимъ, то я могу сказать одно, что я была бы очень рада никогда не видѣть его, хотя онъ видимъ совершенно такъ же, какъ и вы. Но я ему понравилась — должно быть, за мои грѣхи, — и онъ имѣлъ дерзость признаться мнѣ въ этомъ.
— Не объяснился же онъ вамъ въ любви, моя дорогая?
— Вы въ этомъ увѣрены, Софронія? Я не увѣрена. Сказать по правдѣ, я даже увѣрена въ противномъ.
— Онъ съ ума сошелъ! — пробормотала мистрисъ Ламль упавшимъ голосомъ.
— Повидимому, онъ былъ въ полномъ умѣ, и говорилъ онъ за себя очень мирно, — отвѣтила Белла, тряхнувъ головой. — Конечно, я сказала ему свое мнѣніе объ его поведеніи и отказала ему. Все это было, сознаюсь, нелегко для меня и не слишкомъ пріятно. Наше объясненіе осталось тайной между нами… Кстати: это напомнило мнѣ, Софронія, что я нечаянно проговорилась вамъ. Надѣюсь, вы никому не разскажете?
— Я — разскажу? — воскликнула мистрисъ Ламль тѣмъ же, глубоко негодующимъ тономъ, какъ и раньше. — Что вы, мой другъ!
Въ этотъ разъ Софронія говорила такъ искренно, что даже сочла за нужное нагнуться и поцѣловать свою собесѣдницу. То былъ Іудинъ поцѣлуй, ибо, еще сжимая руку Беллы послѣ поцѣлуя, она думала: «Ты достаточно показала себя, тщеславная, безсердечная дѣвчонка, въ конецъ испорченная сумасбродствомъ глупаго богача; я вижу, что мнѣ незачѣмъ тебя щадить. И если мой супругъ, который подослалъ меня къ тебѣ, придумаетъ ловкій планъ, чтобы тебя сдѣлать своей жертвой, ужъ я, конечно, не стану ему въ этомъ мѣшать». А Белла въ эту самую минуту говорила себѣ: «Отчего я въ вѣчной враждѣ сама съ собой? Зачѣмъ я разсказала, точно повинуясь чьему-то внушенію, то, что слѣдовало бы скрывать, какъ я сама это сознаю? Зачѣмъ я сближаюсь съ этой женщиной вопреки тому, что мнѣ шепчетъ мое сердце?»
Какъ и всегда, не прочла она отвѣта въ своемъ зеркалѣ, когда, возвратившись домой, обратилась къ нему съ этими вопросами. Можетъ быть, посовѣтуйся она съ кѣмъ-нибудь другимъ, лучшимъ оракуломъ, она бы получила нужный отвѣтъ, но этого она не сдѣлала, а потому событія пошли своимъ чередомъ.