— Да, у меня была своя мебель въ квартирѣ.
— Ну такъ намъ не понадобится ничего для васъ покупать. Въ случаѣ же, если бы вы нашли сообразнымъ съ вашей частной зависимостью, проговорилъ мистеръ Боффинъ, бросивъ на секретаря какой-то особенно непріятный, пытливо-хитрый взглядъ, — сообразнымъ съ вашей независимостью передать мнѣ со временемъ эту мебель въ видѣ возмѣщенія за взносъ платы за вашу квартиру, то на этотъ счетъ будьте покойны, будьте покойны: я этого не требую, но и не буду препятствовать, если вы найдете, что вамъ слѣдуетъ такъ поступить. Теперь относительно вашего помѣщенія: вы можете взять любую изъ пустыхъ комнатъ наверху.
— Мнѣ всякая пустая комната годится, — сказалъ секретарь.
— Берите, берите любую. Это будетъ все равно, что восемь или десять шиллинговъ прибавки въ недѣлю къ вашему жалованью. За комнату я съ васъ не буду вычитывать. Надѣюсь, что вы меня вполнѣ вознаградите сокращеніемъ расходовъ… А теперь, если вы зажжете у себя въ конторѣ огонь, я приду и продиктую вамъ два-три письмеца.
На ясномъ, добромъ лицѣ мистриссъ Боффинъ была написана такая сердечная мука, покуда тянулся этотъ діалогь, что у Беллы не хватило духу взглянуть на это лицо, когда онѣ остались однѣ. Дѣлая видъ, что она поглощена своимъ вышиваньемъ, молодая дѣвушка сидѣла, не подымая глазъ и усердно работая иглой, пока на ея проворную ручку не легла тихонько рука мистрисъ Боффинъ. Уступая этому движенію, она перестала вышивать. Вдругъ она почувствовала, что бѣдная женщина поднесла ея руку къ губамъ и что на нее скатились двѣ слезинки.
— О мой милый, мой милый мужъ! — проговорила мистрисъ Боффинъ со стономъ. — Какъ тяжело мнѣ все это видѣть и слышать! Но вѣрьте мнѣ, Белла, дорогая моя, вѣрьте, что, несмотря ни на что, нѣтъ человѣка лучше его.
Онъ воротился въ ту минуту, когда Белла взяла руку мистрисъ Боффинъ въ обѣ свои.
— Э? Что такое? — спросилъ онъ недовѣрчиво, заглядывая въ дверь. — Что она тутъ вамъ говоритъ?
— Она только хвалить васъ, сэръ, — отвѣтила Белла.
— Хвалитъ? Вы въ этомъ увѣрены? А не бранитъ ли за то, что я стою на стражѣ противъ шайки грабителей, которые рады высосать по капелькѣ меня всего? Не бранить ли и за то, что я былъ сейчасъ немножко рѣзокъ?