— Они жили и умерли очень печально? Кажется, такъ?
— Ну нѣтъ, насколько мнѣ извѣстно, — сухо возразилъ мистеръ Боффинъ.
— Такъ, стало быть, это не тѣ скупцы, про которыхъ я думалъ. Тѣ презрѣнные негодяи…
— Не бранитесь, Роксмитъ, — остановилъ его мистеръ Боффинъ.
— Тѣ примѣрные братъ и сестра дошли до послѣдней степени человѣческаго униженія. Такъ они жили и умерли.
— Они были довольны, и, полагаю, не получили бы такого удовольствія, если бъ проживали всѣ деньги, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Во всякомъ случаѣ, я не намѣренъ бросать на вѣтеръ свои. Сократите расходы. Все дѣло въ томъ, что вы мало бываете въ этомъ домѣ, Роксмитъ. Надзоръ необходимъ во всѣхъ мелочахъ, и если не будетъ такого надзора, кто-нибудь изъ насъ умретъ въ рабочемъ домѣ.
— Какъ разсчитывали умереть, помнится, и тѣ люди, на которыхъ вы ссылались, сэръ, — замѣтилъ секретарь спокойно.
— Да, и это дѣлаетъ имъ честь, — отвѣтилъ мистеръ Боффинъ. — Они не боялись людского суда… Но довольно о нихъ. Предупредили вы вашихъ хозяевъ, что оставляете квартиру?
— Предупредилъ, сэръ, какъ было вами приказано.
— Такъ я вамъ вотъ что скажу, — продолжалъ мистеръ Боффинъ: — заплатите за три мѣсяца впередъ, — это въ концѣ концовъ обойдется дешевле, — и сейчасъ же переѣзжайте сюда, чтобы всегда быть здѣсь, и днемъ, и ночью, и каждый часъ заботиться о сокращеніи расходовъ. Что тамъ придется заплатить за три мѣсяца, поставьте мнѣ въ счетъ, а мы ужъ постараемся выручить эти деньги на чемъ-нибудь другомъ. У васъ есть, говорятъ, приличная мебель?