— Я вотъ что вамъ скажу, — заговорилъ послѣдній изъ названныхъ джентльменовъ, брюзгливо потирая колѣни. — Относительно этого нашего дружескаго предпріятія или подвига, что ли, у меня есть одно возраженіе, а именно, что онъ не подвигается впередъ.
— Братъ мой! — торжественно возгласилъ мистеръ Веггъ. — Римъ, городъ Римъ родился (какъ, можетъ быть, не всѣмъ извѣстно) отъ близнецовъ и волчицы, а завершился императорскими мраморами, и, стало быть, былъ выстроенъ не въ одинъ день.
— А развѣ я сказалъ, что въ одинъ день? — возразилъ мистеръ Винасъ.
— Нѣтъ, этого вы не сказали, братъ мой.
— Но зато я скажу, — продолжалъ мистеръ Винасъ, — я скажу, что меня оторвали отъ моихъ анатомическихъ трофеевъ и заставили промѣнять мои человѣческія кости на какой-то угольный мусоръ, изъ котораго ничего не выходитъ. Мнѣ пора это бросить, я нахожу.
— Нѣтъ, сэръ! — возразилъ съ энтузіазмомъ мистеръ Веггъ. — Нѣтъ и нѣтъ!
«Въ аттаку, Честеръ мой, въ аттаку!
Впередъ, мой другъ и братъ, впередъ!
Человѣкъ вашего закала, сэръ, никогда не говоритъ: «Сдаюсь».
— Я не столько противъ того, что говорится, сколько противъ того, что дѣлается, — отвѣчалъ на это Винасъ. — Тутъ мнѣ приходится работать на авось, и я не могу тратить свое время, копаясь въ мусорѣ зря.