Тутъ мистеръ Винасъ посмотрѣлъ на стѣны.
«Подъ подушками и подъ чехлами стульевъ тоже оказались узелки».
Мистеръ Винасъ посмотрѣлъ подъ себя на скамейку.
«Нѣсколько штукъ укромно припрятались за комодами. Около шестисотъ фунтовъ банковыми билетами было сложено въ пустой старый чайникъ. Въ конюшнѣ капитанъ нашелъ нѣсколько кружекъ, биткомъ набитыхъ старыми долларами и шиллингами. Дымовая труба тоже была обыскана и хорошо вознаградила за трудъ, ибо въ девятнадцати отдѣльныхъ ея углубленіяхъ, подъ грудами сажи, были найдены деньги небольшими суммами, всего на двѣсти слишкомъ фунтовъ».
Деревяшка мистера Вегга поднималась все выше и выше, а самъ онъ все сильнѣе и сильнѣе упирался въ мистера Винаса противоположнымъ локтемъ, пока наконецъ дальнѣйшее сохраненіе равновѣсія первымъ изъ названныхъ джентльменовъ не сдѣлалось несовмѣстимымъ съ этими двумя маневрами, и онъ не опрокинулся на своего друга, придавивъ его къ краю скамьи. Въ продолженіе нѣсколькихъ секундъ ни тотъ, ни другой не сдѣлали ни малѣйшаго усилія принять болѣе приличную позу: оба застыли на мѣстахъ, точно въ столбнякѣ.
Но видъ мистера Боффина, который спокойно сидѣлъ въ своемъ креслѣ, съежившись и не отрывая глазъ отъ камина, подѣйствовалъ на нихъ, какъ сильное укрѣпляющее. Чтобы возстановить свое равновѣсіе, мистеръ Веггъ искусно притворился, что чихаетъ, и съ спазматическимъ «чхи!» мастерски вскинулъ вверхъ себя и мистера Винаса.
— Ну-ка, почитайте еще, — проговорилъ съ какой-то алчностью мистеръ Боффинъ.
— Слѣдующій будетъ Джонъ Эльвзъ, сэръ. Желаете послушать про Джона Эльвза?
— Ладно! — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Послушаемъ, чѣмъ отличился этотъ Джонъ.
Этотъ Джонъ, какъ оказалось, ничего не пряталъ по щелямъ, и потому чтеніе было скучновато. Но нѣкая примѣрная леди, по фамиліи Вилькоксъ (затаившая въ футлярѣ стѣнныхъ часовъ кучу золота и серебра въ баночкѣ изъ подъ пикулей, а въ уголкѣ подъ лѣстницей набитую золотыми вещами жестянку, не считая изрядной суммы денегъ въ старой мышеловкѣ) оживила интересъ. За этой дамой послѣдовала другая, выдававшая себя за нищую и оставившая послѣ себя огромное богатство, завернутое въ лоскуточки бумаги и въ старыя тряпки. За нею выступила на сцену еще одна женщина, торговка яблоками по профессіи, скопившая состояніе въ десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ, которые тоже оказались запрятанными по разнымъ щелямъ, за кирпичами и подъ поломъ. За нею послѣдовалъ французскій джентльменъ, засунувшій въ дымовую трубу, къ значительному ослабленію тяги, большой кожаный чемоданъ, въ которомъ заключалось двадцать тысячъ франковъ золотомъ и серебромъ и много драгоцѣнныхъ камней, какъ это было открыто трубочистомъ послѣ его смерти. Такимъ образомъ мистеръ Веггъ дошелъ до заключительнаго примѣра человѣка-сороки: