«Много лѣтъ тому назадъ проживала въ Кембриджѣ одна старая супружеская чета, по фамиліи Джердайнъ. У супруговъ было два сына. Отецъ былъ форменный скряга, и послѣ его смерти нашли въ его постели цѣлую тысячу гиней. Оба сына выросли такими же скрягами, какъ отецъ. Когда имъ было лѣтъ по двадцати или около того, они открыли въ Кембриджѣ торговлю суконнымъ товаромъ и продолжали вести ее до самой смерти. Лавка Джердайновъ была самая грязная въ городѣ. Въ ней рѣдко появлялись покупатели, да и тѣ заглядывали больше изъ любопытства. Братья производили отталкивающее впечатлѣніе своей неопрятной внѣшностью. Окруженные щегольскими костюмами, составлявшими предметъ ихъ торговли, сами они ходили въ лохмотьяхъ. Говорятъ, у нихъ не было даже кроватей и, во избѣжаніе расходовъ на покупку таковыхъ, они спали подъ прилавкомъ на тюкахъ парусины. Они были до безобразія скупы въ своемъ домашнемъ хозяйствѣ. За ихъ обѣденнымъ столомъ лѣтъ двадцать не появлялось куска мяса. Когда же одинъ изъ братьевъ умеръ, то другой, къ немалому своему удивленію, нашелъ большую сумму денегъ, которая была утаена даже отъ него».
— Каково? — воскликнулъ мистеръ Боффинъ. — Вотъ видите: даже отъ него! Ихъ было только двое, и все-таки одинъ утаилъ отъ другого.
Мистеръ Винасъ, который, съ минуты своего знакомства съ французскимъ джентльменомъ, сидѣлъ нагнувшись и пристально разглядывалъ трубу, теперь обратилъ вниманіе на послѣднее замѣчаніе и взялъ на себя смѣлость его повторить.
— Вамъ нравится? — вдругъ спросилъ мистеръ Боффинъ, круто повернувшись къ нему.
— Какъ… какъ вы сказали, сэръ?
— Нравится вамъ то, что читалъ сейчасъ Веггъ?
Мистеръ Винасъ отвѣтилъ, что находить разсказъ въ высшей степени интереснымъ.
— Такъ приходите опять; послушаете и еще что-нибудь, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Приходите, когда вздумается: хоть послѣзавтра, только получасикомъ раньше. Тутъ еще много разсказовъ, — конца краю нѣтъ.
Мистеръ Винасъ изъявилъ свою благодарность и принялъ приглашеніе.
— Удивительно, чего только не припрятывалось въ разное время отъ постороннихъ глазъ, — проговорилъ задумчиво мистеръ Боффинъ, — ужъ точно — удивительно!