Мистеръ Боффинъ не спѣшилъ возвращаться, такъ что процессъ стиранья пыли окончательно завершился и мистеръ Винасъ успѣлъ отдохнуть къ тому времени, когда онъ показался въ дверяхъ. Не могло быть никакихъ сомнѣній въ томъ, что бутылка находилась гдѣ-нибудь при немъ, но гдѣ именно — невозможно было сказать. На немъ былъ длинный, толстаго сукна сюртукъ, застегнутый на всѣ пуговицы, и бутылка могла скрываться въ любомъ изъ полудюжины кармановъ этого сюртука.
— Что съ вами, Веггъ? — спросилъ мистеръ Боффинъ. — Вы побѣлѣли, какъ свѣча.
Мистеръ Веггъ отвѣчалъ съ буквальною точностью, что онъ чувствуетъ, что его какъ будто перевернуло.
— Желчь, — рѣшилъ мистеръ Боффинъ, задувая фонарь и запихивая его на прежнее мѣсто въ боковой карманъ. — Вы вѣрно страдаете припадками печени, Веггъ?
Веггъ опять объяснилъ, строго согласуясь съ истиной, что, насколько онъ помнитъ, у него никогда еще не бывало подобнаго ощущенія въ головѣ въ такой степени.
— Вы завтра полѣчитесь, чтобъ быть здоровымъ къ слѣдующему вечеру, — посовѣтовалъ мистеръ Боффинъ. — А кстати, Веггъ: знаете, вѣдь этотъ дворъ скоро лишится кое-чего.
— Лишится, сэръ?..
— Лишится своихъ мусорныхъ кучъ.
Компаньоны по братскому предпріятію сдѣлали при этомъ такое явное усиліе не взглянуть другъ на друга, что лучше бы они ужъ откровенно переглянулись, вытаращивъ глаза во всю ихъ ширину.
— Вы, значитъ, разстаетесь съ ними, мистеръ Боффинъ? — спросилъ Сайлесъ.