Мистеръ Винасъ многозначительно тряхнулъ волосами, видимо находя, что мистеръ Веггъ не забылъ, а скорѣе вспомнилъ себя, явившись въ настоящемъ своемъ видѣ.
— Но вѣдь вы въ вашей жизни, товарищъ, не знали, ни миссъ Элизабетъ, ни мистера Джорджа, ни тетушки Дженъ, ни дядюшки Паркера, — продолжалъ оправдываться мистеръ Веггъ.
Мистеръ Винасъ согласился, что онъ не зналъ этихъ высокихъ особъ, прибавивъ при этомъ, что онъ и не добивается чести такого знакомства.
— Не говорите этого, товарищъ! — горячо возразилъ ему Веггъ. — Не говорите! Вы съ ними незнакомы, и потому не можете понять, въ какое бѣшенство можетъ придти знавшій ихъ человѣкъ при одномъ видѣ узурпатора.
Приведя это оправданіе такимъ тономъ, какъ будто оно дѣлало ему великую честь, мистеръ Веггъ подползъ на рукахъ къ стулу, стоявшему въ углу комнаты, и послѣ нѣсколькихъ неуклюжихъ прыжковъ сталъ наконецъ въ перпендикулярное положеніе. Мистеръ Винасъ тоже поднялся.
— Товарищъ! — возгласилъ тогда Веггъ. — Товарищъ, присядьте. Товарищъ! Какое выразительное у васъ лицо!
Мистеръ Винасъ невольно провелъ рукой по лицу и потомъ посмотрѣлъ себѣ на ладонь, какъ будто освѣдомляясь, не стерлось ли съ этого лица которое-нибудь изъ его выразительныхъ свойствъ.
— Потому что я отлично знаю, — замѣтьте это, — продолжалъ мистеръ Веггъ, отмѣчая свои слова указательнымъ пальцемъ, — превосходно знаю, какой вопросъ задаютъ мнѣ въ эту минуту ваши выразительныя черты.
— Какой вопросъ? — сказалъ Винасъ.
— А вотъ какой, — отвѣчалъ мистеръ Веггъ съ веселой привѣтливостью: — зачѣмъ, дескать, я не сказалъ вамъ раньше, что я нашелъ кое-что? Ваше выразительное лицо говоритъ мнѣ: «Отчего вы мнѣ этого не сказали, какъ только я пришелъ? Зачѣмъ скрывали отъ меня до той минуты, когда у васъ мелькнула мысль, что мистеръ Боффинъ явился затѣмъ, чтобы обревизовать свои тайники?». Ваше выразительное лицо, товарищъ, говоритъ это яснѣе всякихъ словъ. А вотъ можете ли вы на моемъ лицѣ прочесть отвѣтъ, который я собираюсь вамъ дать?