— Нѣтъ, не могу, — сказалъ Винасъ.
— Такъ я и зналъ! А почему не можете? — продолжалъ съ тою же игривой откровенностью Веггъ. — Потому, что я не претендую на выразительность лица. Потому, что я хорошо знаю свои недостатки. Не всѣ одинаково одарены природой. Мое лицо молчитъ, но я могу отвѣтить словами. Какими же словами? — Вотъ какими: я хотѣлъ сдѣлать вамъ пріятный сюрп-ри-изъ.
Растянувъ такимъ образомъ съ повышеніемъ голоса послѣднее слово, мистеръ Веггъ потрясъ своего друга и брата за обѣ руки и покровительственно похлопалъ его по колѣнямъ, какъ великодушный благодѣтель, не желающій, чтобы вспоминали о небольшомъ одолженіи, которое онъ, по своему исключительно счастливому положенію, имѣлъ возможность оказать.
— Теперь, послѣ моего объясненія, — продолжалъ мистеръ Веггъ, — ваше выразительное лицо спрашиваетъ только: «Что же вы нашли?» Я такъ и слышу этотъ вопросъ — повѣрьте слову!
— Ну, въ чемъ же дѣло? — спросилъ сварливо Винасъ, тщетно подождавъ продолженія. — Что жъ вы не отвѣчаете, коли слышите вопросъ?
— Выслушайте меня! — сказалъ Веггъ. — Къ тому я и гну. Выслушайте! Человѣкъ и братъ! Товарищъ, въ равной мѣрѣ какъ по чувствамъ и побужденіямъ, такъ и по поступкамъ! Я нашелъ шкатулку.
— Гдѣ?
— Выслушайте меня!.. (мистеръ Веггъ всячески старался удержать про себя, что только было возможно, и всякій разъ, какъ изъ него вытягивали признанія, прорывался лучезарнымъ, торопливымъ: «выслушайте», чтобъ отвести глаза). Въ одинъ прекрасный день, сэръ…
— Когда? — перебилъ отрывисто Винасъ.
— Нѣ-ѣ-тъ! — протянулъ мистеръ Веггъ, многозначительно, глубокомысленно и въ то же время шутливо тряся головой. — Нѣтъ, сэръ! Это ужъ не ваше выразительное лицо задаетъ такой вопросъ. Это вашъ голосъ говоритъ, просто голосъ… Но продолжаю. Въ одинъ прекрасный день случилось мнѣ гулять по двору, — вѣрнѣе, дѣлать обходъ, ибо, говоря словами друга нашей фамиліи, автора стихотворенія «Слу-шай!», положеннаго на музыку для дуэта: