— Лиззи, голубушка! Почему же? — спросила Белла въ изумленіи передъ пылкостью этихъ словъ, но сейчасъ же прибавила, прочтя отвѣтъ на лицѣ Лиззи: — Нѣтъ, нѣтъ! Не говорите — почему. Это былъ глупый вопросъ. Я вижу! Я понимаю!
Онѣ замолчали. Лиззи, съ поникшей головой, глядѣла на пылающіе уголья на рѣшеткѣ камина, гдѣ зародились ея первыя грезы и куда убѣгала она отъ безрадостной жизни, изъ которой вырвала своего брата, предвидя, какую получитъ за это награду.
— Теперь вы знаете все, — сказала она, поднявъ глаза на Беллу. — Я ничего не скрыла отъ васъ. Такъ вотъ почему я живу здѣсь одна. Одинъ добрый старикъ, вѣрный мой другъ, помогъ мнѣ здѣсь устроиться. За короткое время моей жизни съ отцомъ въ нашемъ старомъ домѣ я узнала такія вещи… не спрашивайте — что… которыя заставили меня отвернуться отъ прошлаго, и теперь я стараюсь стать лучше. Не думаю, чтобъ я могла что-нибудь сдѣлать въ то время, не теряя моего вліянія на отца. Но то, что было тогда, часто тяготитъ мнѣ душу. Надѣюсь, что когда-нибудь это пройдетъ.
— Пройдетъ, какъ и эта слабость, Лиззи, слабость къ человѣку, который недостоинъ ея, — проговорила мягко Белла.
— Нѣтъ! Я не хочу, чтобъ это прошло, — быль рѣзкій отвѣтъ. — Не хочу вѣрить и не вѣрю, что онъ недостоинъ любви. Если это пройдетъ, что я выиграю и сколько потеряю?!..
Выразительныя бровки Беллы поспорили немного съ пламенемъ камина, прежде чѣмъ она возразила:
— Не сочтите меня навязчивой, Лиззи. Я хочу только сказать: вернуть себѣ покой, надежду, свободу, — развѣ это не выигрышъ? Не лучше ли будетъ не прятаться отъ людей и не быть оторванной отъ всѣхъ благъ, какія, при естественныхъ условіяхъ, могло бы дать вамъ будущее? Простите, если я еще разъ спрошу: развѣ это не былъ бы выигрышъ?
— А развѣ женское сердце съ такою… съ такою слабостью, о которой вы сейчасъ говорили, можетъ хотѣть выиграть что-нибудь? — отвѣтила Лиззи вопросомъ.
И вопросъ этотъ до такой степени не согласовался съ мечтами и планами самой Беллы, съ тѣми планами на будущее, которые она такъ авторитетно излагала своему отцу, что она мысленно сказала себѣ: «Ахъ ты, продажная тварь! Слышишь? Слышишь ты это? И тебѣ не стыдно за себя?» И, принявъ свою руку, обвивавшую станъ Лиззи, она покаянно ткнула кулакомъ себя въ бокъ.
— Но вы еще сказали, Лиззи, — заговорила она опять, возвращаясь къ той же темѣ, послѣ того, какъ должная кара была учинена, — вы сказали: «Что я этимъ выиграю и сколько потеряю?» Что вы потеряете? Не можете ли вы мнѣ объяснить?