— Его слова и до сихъ поръ у меня въ ушахъ. Я помню, какъ онъ билъ при этомъ кулакомъ о каменную стѣну: эта картина у меня не выходитъ изъ глазъ. Я изъ всѣхъ силъ старалась выкинуть ее изъ головы, но не могу. Кровь текла у него по рукѣ, когда онъ сказалъ мнѣ: «Дай Богъ, чтобъ мнѣ не довелось его убить».
Белла вздрогнула, крѣпко обняла Лиззи и спросила тихимъ голосомъ (онѣ не смотрѣли другъ на друга; обѣ смотрѣли въ огонь):
— Этотъ человѣкъ, стало быть, ревнуетъ?
— Да. Къ одному джентльмену… Я даже не знаю, какъ вамъ объяснить… Къ джентльмену, высоко стоящему надо мной и надъ моимъ скромнымъ образомъ жизни. Онъ принесъ мнѣ извѣстіе о смерти моего отца и съ того дня всегда принималъ во мнѣ участіе.
— Онъ любить васъ?
Лиззи покачала головой.
— Ухаживаетъ за вами?
Лиззи молча прижалась рукой къ живому поясу, обвивавшему ея станъ.
— Вы поселились здѣсь по его настоянію?
— О, нѣтъ! Я ни за что въ мірѣ не допустила бы… Я не хочу, чтобъ онъ зналъ, что я здѣсь, или напалъ бы на мой слѣдъ.