Эта маленькая рѣчь стоила Брадлею Гедстону неимовѣрныхъ усилій.
— Это все? — спросилъ его Юджинъ.
— Нѣтъ, сэръ, — отвѣчалъ свирѣпо Брадлей. — Я, такъ же, какъ и онъ, не одобряю вашихъ визитовъ къ его сестрѣ; я вмѣстѣ съ нимъ протестую противъ вашихъ попеченій о ней, противъ той услуги, которую вы ей оказываете, платя за ея обученье.
— А это все?
— Нѣтъ, сэръ, я вамъ хотѣлъ еще сказать, что ваши дѣйствія ничѣмъ не оправдываются и что они вредятъ его сестрѣ.
— Вы учитель ея, что ли, такъ же, какъ и ея брата? Или, можетъ быть, желаете быть ея учителемъ? — спросилъ Юджинъ.
Это былъ, очевидно, мѣткій ударъ, ибо кровь бросилась въ лицо Брадлею Гедстону такъ же мгновенно, какъ если бы ударъ былъ нанесенъ хлыстомъ.
— Что вы подъ этимъ разумѣете? — могъ онъ только выговорить.
— Естественное честолюбіе — ничего больше, — сказалъ хладнокровно Юджинъ. — Я далекъ отъ желанія сказать что-либо иное. Сестра, которая что-то частенько вертится у васъ на языкѣ, такъ рѣзко отличается отъ всей своей среды, отъ тѣхъ низкихъ неизвѣстныхъ людей, которые ее окружаютъ, что такое честолюбіе было бы вполнѣ понятно.
— Вы хотите попрекнуть меня моею неизвѣстностью, мистеръ Рейборнь?