— Это едва ли возможно для меня, школьный учитель, такъ какъ мнѣ о вашей неизвѣстности ничего неизвѣстно, да я и не ищу болѣе близкаго знакомства съ этимъ предметомъ
— Вы попрекаете меня моимъ происхожденіемъ, — продолжалъ, не слушая, Брадлей, — вы намекаете на мое воспитаніе. На это я вамъ скажу только одно: я самъ проложилъ себѣ дорогу, вышелъ изъ неизвѣстности и изъ низкой среды, вопреки тому и другому, и имѣю право считать себя выше васъ и гордиться этимъ.
— Какъ могу я попрекать васъ тѣмъ, чего не знаю? Какъ могу я бросать камни, никогда не бывшіе у меня въ рукахъ, — это такая проблема, рѣшить которую можетъ развѣ только проницательность школьнаго учителя, — отвѣтилъ Юджинъ. — Все ли теперь?
— Нѣтъ, сэръ, если вы полагаете, что мальчикъ…
— Который непремѣнно соскучится, ожидая васъ, — учтиво вставилъ Юджинъ.
— … Если вы полагаете, что этотъ мальчикъ не имѣетъ друзей, мистеръ Рейборнъ, то вы ошибаетесь. Я другъ ему, и такимъ вы меня всегда найдете.
— А вы найдете его на лѣстницѣ,- замѣтилъ Юджинъ.
— Вы, вѣроятно, рѣшили, сэръ, идти напроломъ, полагая, что вамъ приходится имѣть дѣло съ ребенкомъ, неопытнымъ, безпомощнымъ, за котораго некому заступиться. Но я предупреждаю васъ, что разсчетъ вашъ невѣренъ. Вы будете имѣть дѣло и съ зрѣлымъ человѣкомъ. Вы будете имѣть дѣло со мной. Моя рука принадлежитъ этому дѣлу, мое сердце открыто для него.
— И, по странному стеченію обстоятельствъ, эта дверь тоже открыта для васъ, — сказалъ Юджинъ.
— Я презираю вашу изворотливую уклончивость, какъ презираю васъ самого. По низости своей натуры вы попрекаете меня низостью моего происхожденія, и это дѣлаетъ васъ еще презрѣннѣе въ моихъ глазахъ. Но если вы не воспользуетесь моимъ посѣщеніемъ и не измѣните вашего поведенія, то скоро увидите, что со мной шутки плохи, хотя всѣ ваши выходки противъ меня лично я оставляю безнаказанными, не считая ихъ достойными вниманія.