— Близнецъ и по душѣ, и по уму. Подлейте-ка еще немножко!
Придвинувъ вприпрыжку свою деревяшку и свой стулъ къ мистеру Винасу, мистеръ Веггъ проворно подливаетъ ему и себѣ, подаетъ ему полный стаканъ, дотрагивается до его стакана краемъ своего, подноситъ къ губамъ свой стаканъ, ставитъ его на столъ и, положивъ обѣ руки на колѣно гостю, говоритъ ему:
— Мистеръ Винасъ! Не то чтобъ я сердился, что мнѣ сажаютъ на голову всякаго прощалыгу, хоть оно и не очень пріятно; не то чтобы я хотѣлъ денегъ нажить, хоть деньги дѣло хорошее; не то чтобъ я ради своихъ выгодъ старался, хоть я не врагъ себѣ и не такой гордецъ, чтобы не пожелать себѣ кое-какихъ земныхъ благъ, а просто ради справедливости…
Мистеръ Винасъ, торопливо мигая обоими глазками, въ недоумѣніи вопрошаетъ:
— Да что такое, мистеръ Веггъ? Въ чемъ дѣло?
— Я хочу сдѣлать вамъ дружеское предложеніе, сэръ. Ясно ли вамъ, въ чемъ состоитъ мое предложеніе?
— Пока вы мнѣ не объясните его, мистеръ Веггъ, я не могу сказать, ясно ли оно мнѣ.
— Если можно что-нибудь найти на этомъ дворѣ,- поищемъ вмѣстѣ. Условимся по-дружески искать сообща. Условимся по-дружески раздѣлить пополамъ, что найдемъ, — раздѣлить по чистой совѣсти, по справедливости, однимъ словомъ.
Такъ говоритъ мистеръ Веггъ, принимая благородный видъ.
— Изъ этого слѣдуетъ, — отвѣчаетъ мистеръ Винасъ, поднимая глаза къ потолку и немного подумавъ, причемъ рука его опять берется за пыльные волосы, какъ будто онъ не можетъ остановить на чемъ-нибудь своего вниманія, не остановивъ предварительно своей головы, — изъ этого слѣдуетъ, какъ я понимаю, что если что-нибудь будетъ вырыто изъ-подъ мусора, то фактъ останется тайной между нами двумя. Такъ ли, мистеръ Веггъ?