— Я сама выросла уже по выходѣ замужъ, — сурово провозгласила мистрисъ Вильферъ.
— Это очень пріятно, мама, но еще пріятнѣе будетъ, если вы оставите эту тему, — замѣтила на это миссъ Лавви.
Уничтожающій взглядъ, которымъ величественная леди отвѣтила на эти слова, могъ бы сразить менѣе смѣлаго противника, но онъ не произвелъ ни малѣйшаго дѣйствія на Лавинію. Она предоставила своей родительницѣ услаждаться такими взглядами, сколько ея душѣ угодно, и, нимало не смутившись, приступила къ сестрѣ:
— Надѣюсь, ты не оскорбишься, Белла, если я тебя поцѣлую?.. Хорошо. Теперь разскажи, какъ ты тамъ поживаешь. Что твои Боффины?
— Замолчи! — прикрикнула на нее мистрисъ Вильферъ. — Я не допускаю такого фамильярнаго тона.
— Ахъ, батюшки!.. Въ такомъ случаѣ, Белла, что твои Споффины? — такъ какъ мама не позволяетъ называть ихъ Боффинами, — сказала миссъ Лавви.
— Дерзкая дѣвченка! Дерзкая! — произнесла съ грозной строгостью мистрисъ Вильферъ.
— Мнѣ все равно, дерзкая я или мерзкая, рѣшительно все равно, — хладнокровно отвѣтила Лавинія, упрямо тряхнувъ головой. — Я готова быть той и другой. Но я знаю одно — что я не вырасту, выйдя замужъ.
— Не вырастешь? Не вырастешь? — торжественно переспросила мистрисъ Вильферъ.
— Нѣтъ, мама, не вырасту. Ничто меня къ этому не принудитъ.