Мистрисъ Вильферъ взмахнула перчатками и впала въ патетическій тонъ.
— Такъ и слѣдовало ожидать, — проговорила она слезливо. — Одна покидаетъ меня для надменныхъ богачей, другая презираетъ. Утѣшительно!
— Мама, — заговорила Белла, — Боффины богаты — это такъ; но вы не имѣете права называть ихъ надменными: вы очень хорошо знаете, что они не надменны.
— Короче, мама, — вмѣшалась миссъ Лавви, перебѣгая къ непріятелю безъ малѣйшаго о томъ предувѣдомленія, — вы должны знать, — а если не знаете, тѣмъ стыднѣе для васъ, — что Боффины — совершенства во всѣхъ отношеніяхъ.
— Правда твоя, отъ насъ, кажется, требуютъ, чтобы мы раздѣляли это мнѣніе, — отозвалась мистрисъ Вильферъ, благосклонно принимая дезертира. — Вотъ почему, Лавинія, я не допускаю фамильярнаго тона. Мистрисъ Боффинъ (о физіономіи которой я никогда не могу говорить съ тѣмъ спокойствіемъ, какое желала бы сохранить) и мать твоя далеко не въ короткихъ отношеніяхъ и нельзя ни на минуту допустить, чтобы эта дама или ея супругъ позволили себѣ называть нашу семью просто Вильферами. Поэтому и я не согласна называть ихъ просто Боффинами. Нѣтъ! Такой тонъ — зовите его фамильярностью, близостью, равенствомъ — какъ угодно, — давалъ бы поводъ заключить о такихъ взаимныхъ отношеніяхъ между нами, какихъ на дѣлѣ не существуетъ… Понятно ли я высказалась?
Не обративъ ни малѣйшаго вниманія на этотъ вопросъ, хотя онъ былъ предложенъ офиціальнымъ тономъ судьи, миссъ Лавви напомнила сестрѣ:
— А все-таки, Белла, ты такъ и не сказала намъ, что твои… какъ ихъ по имени-то величать?..
— Я не хочу говорить о нихъ здѣсь, — отвѣчала Белла, топнувъ ножкой. — Они такъ простодушны и такъ добры, что не могутъ служить темой для такихъ разговоровъ.
— Зачѣмъ такъ говорить? — замѣтила мистрисъ Вильферъ съ язвительнымъ сарказмомъ. — Зачѣмъ прибѣгать къ такой утонченной формѣ рѣчи? Это, быть можетъ, учтивѣе и любезнѣе, но зачѣмъ такая ложь? Почему не сказать прямо, что они такъ простодушны и добры, что не намъ чета. Мы понимаемъ намекъ. Зачѣмъ же прикрывать фразой истинный смыслъ?
— Мама! Вы можете святого взбѣсить, да и Лавви тоже! — сказала Белла, еще разъ топнувъ ножкой.