— Несчастная Лавви! — воскликнула сострадательно мистрисъ Вильферъ. — Ей всегда достается. Бѣдное дитя!
Но Лавви, съ прежней быстротой покинувъ союзника, снова перебѣжала въ непріятельскій лагерь.
— Пожалуйста, мама, не защищайте меня, — сказала она колко. — Я и сама могу за себя постоять.
— Я удивляюсь, Белла, — начала опять мистрисъ Вильферъ, обращаясь къ старшей дочери, какъ къ менѣе опасному врагу, чѣмъ ея совершенно неукротимая младшая дочь, — удивляюсь, какъ ты нашла время и какъ ты рѣшилась оторваться отъ мистера и мистрисъ Боффинъ, чтобы повидаться съ нами. Я удивляюсь, что наши права, которыя, конечно, не могутъ идти въ сравненіе съ правами мистера и мистрисъ Боффинъ, могли имѣть въ этомъ случаѣ какой-нибудь вѣсъ. И я глубоко чувствую, какъ я должна быть благодарна, что хоть настолько выиграла въ соперничествѣ съ мистеромъ и мистрисъ Боффинъ.
Почтенная дама съ горечью возвысила голосъ на первомъ слогѣ имени Боффинъ, какъ будто въ немъ-то и заключалась главная причина ея неудовольствія на тѣхъ, кто носилъ это имя, и какъ будто Доффинъ, Моффинъ или Поффинъ были бы для нея легче.
— Мама, — сказала Белла съ гнѣвомъ, — вы заставляете меня сказать, что я жалѣю, зачѣмъ пріѣхала сюда. Я больше никогда къ вамъ не пріѣду, а если и пріѣду, такъ только тогда, когда буду навѣрное знать, что застану дома папа; потому что папа великодушенъ: въ немъ нѣтъ зависти и недоброжелательства къ моимъ добрымъ друзьямъ. Папа самъ настолько деликатенъ и добръ, что всегда помнитъ тѣ маленькія права, которыя я имѣю на нихъ, по ихъ мнѣнію: онъ помнитъ, въ какомъ трудномъ положеніи я очутилась безъ всякой вины съ моей стороны. Я всегда любила моего бѣднаго, милаго папочку больше васъ всѣхъ. Я и теперь люблю его больше всѣхъ и всегда буду любить.
И Белла, не находя больше утѣшенія ни въ своемъ хорошенькомъ платьицѣ, ни въ нарядной шляпкѣ, залилась слезами.
— Ахъ, Р. Вильферъ! — воскликнула носящая эту фамилію почтенная матрона, воздѣвая глаза къ потолку и обращаясь къ окружающему воздуху, — Ахъ, Р. Вильферъ, если бъ ты былъ здѣсь, какое было бы для души твоей испытаніе слышать, что жену твою и твоихъ дѣтей такъ унижаютъ во имя твое! Но, благодаря Бога, судьба избавила тебя отъ этого горя и сочла нужнымъ обрушить его на меня!
И мистрисъ Вильферъ тоже залилась слезами.
— Я ненавижу Боффиновь, — вмѣшалась тутъ миссъ Лавви. — Я не посмотрю, что мнѣ запрещаютъ называть ихъ Боффинами. Я буду называть ихъ Боффинами, — буду. Боффины, Боффины, Боффины — вотъ! И скажу еще, что они зловредные Боффины, потому что вооружили противъ меня Беллу. Я говорю этимъ Боффинамъ прямо въ лицо (это не согласовалось съ фактомъ въ строгомъ смыслѣ слова, но не надо забывать, что молодая дѣвица была взволнована)… говорю имъ въ лицо, что они гнусные Боффины, безчестные Боффины, ненавистные Боффины, скоты Боффины! Вотъ вамъ!