— Скажите по совѣсти, — обратился съ серьезнымъ лицомъ мистеръ Боффинъ къ своему секретарю, прерывая жену на этомъ мѣстѣ,- скажите, развѣ можно называть это суевѣріемъ?
— Для мистрисъ Боффинъ это дѣло чувства, — отвѣтилъ мягко Роксмитъ. — Дѣйствительно несчастное имя. А теперь съ нимъ соединилось еще одно несчастное воспоминаніе. Да, это имя вымерло. Зачѣмъ его воскрешать? Я хотѣлъ бы знать, что объ этомъ думаетъ миссъ Вильферъ.
— Оно не было счастливымъ именемъ для меня, — сказала Белла, краснѣя. — По крайней мѣрѣ до тѣхъ поръ, пока не привело меня сюда. Но не объ этомъ я думала сейчасъ. Этимъ именемъ назвали бѣднаго Джонни, и этотъ ребенокъ такъ меня полюбилъ, что, мнѣ кажется, я почувствовала бы ревность, если бы такъ назвали другого ребенка. Это имя, послѣ Джонни, стало для меня какъ будто сокровищемъ, располагать которымъ никто не имѣетъ права.
— И вы того же мнѣнія? — спросилъ мистеръ Боффинъ секретаря, внимательно наблюдая за его лицомъ.
— Я опять-таки скажу: это дѣло чувства. И я нахожу, что чувство, о которомъ говорила сейчасъ миссъ Вильферъ, — прекрасное, истинно человѣчное чувство.
— Теперь ты скажи намъ свое мнѣніе, Нодди, — сказала мистрисъ Боффинъ.
— Мое мнѣніе, старушка, такое же, какъ и твое, — отвѣтилъ твердо золотой мусорщикъ.
— Итакъ, мы, значитъ, всѣ согласны не воскрешать больше Джона Гармона и оставить его покоиться въ могилѣ,- заговорила опять мистрисъ Боффинъ. — Мистеръ Роксмитъ говоритъ: это дѣло чувства. Но, Господи, сколько на свѣтѣ такихъ дѣлъ!.. Да, такъ вотъ оно какъ… Ну, а теперь мы перейдемъ къ другому вопросу, о которомъ я тоже много думала. Надо вамъ знать — вамъ, Белла, и вамъ, мистеръ Роксмитъ, — что еще когда я въ первый разъ высказала моему мужу свое желаніе усыновить сиротку-мальчика въ память Джона Гармона, я говорила ему о томъ, какъ мнѣ пріятно думать, что этотъ мальчикъ будетъ на деньги Джона избавленъ отъ нищеты, которую пришлось терпѣть самому Джону.
— Слушайте, слушайте! — закричалъ мистеръ Боффинъ. — Она говорила, говорила! Все вѣрно отъ слова до слова. Фора!
— Нѣтъ, Нодди, не Фора, — перебила его жена. — Я хочу сказать другое. Таково, дѣйствительно, было мое желаніе, таково оно и теперь. Но смерть малютки заставила меня спросить себя серьезно, не слишкомъ ли много я думала о себѣ. А то зачѣмъ было непремѣнно искать красиваго ребенка, да чтобъ онъ былъ по нраву? Когда хочешь сдѣлать добро, отчего не сдѣлать его для самого добра и не отложить въ сторону свои прихоти?