— Я говорю, — пояснилъ еще разъ Фледжби съ усиленной учтивостью, — что я прошу у васъ извиненія.
Мистеръ Ламль успокоился.
— Какъ человѣкъ честный, я обезоруженъ, — сказалъ онъ, бросаясь на стулъ.
Мистеръ Фледжби тоже сѣлъ, хотя не такъ рѣшительно, и незамѣтно отняль руку отъ носа. Своего рода естественная робость мѣшала ему высморкаться немедленно послѣ того, какъ носъ его принялъ было столь деликатный, чтобы не сказать, публичный характеръ, но мало-по-малу онъ превозмогъ это чувство.
— Ламль, — сказалъ онъ униженно, высморкавъ предварительно носъ, — Ламль, надѣюсь, мы друзья попрежнему?
— Фледжби, — отвѣчалъ Ламль, — ни слова больше объ этомъ.
— Я, кажется, зашелъ слишкомъ далеко и раздосадовалъ васъ, но я это сдѣлалъ безъ злого умысла.
— Ни слова больше, ни слова! — повторилъ величественно мистеръ Ламль. — Дайте мнѣ… (Фледжби вздрогнулъ) дайте мнѣ вашу руку!
Они пожали другъ другу руки, и мистеръ Ламль не могъ скрыть своей радости. Онъ былъ такой же трусъ, какъ и Фледжби, и ему тоже грозила опасность пострадать отъ него, если бъ онъ не нашелся во-время и не рѣшился поступить сообразно съ тѣмъ, что подмѣтилъ въ глазахъ Фледжби.
Завтракъ окончился въ полномъ согласіи. Было рѣшено, что супруги Ламль будутъ неослабно вести свою интригу, подвигая впередъ любовныя дѣла Фледжби и упрачивая ему побѣду. Фледжби, съ своей стороны, смиренно допуская, что онъ не обладаетъ искусствомъ быть пріятнымъ въ обществѣ, просилъ, чтобы его искусные союзники пособили ему.