Фледжби прикрылъ носъ рукой и, отступая, взмолился:
— Ахъ нѣтъ, пожалуйста, оставьте!
— Дайте мнѣ вашъ носъ, сэръ! — повторилъ Ламль.
Мистеръ Фледжби, продолжая прикрывать эту выдающуюся черту своей физіономіи и отступая все дальше, тоже повторилъ (страдая, повидимому, сильнымъ насморкомъ:
— Нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста, оставьте!
— И этотъ негодяй, — заоралъ Ламль, остановившись, выпячивая грудь до послѣднихъ предѣловъ возможности, — и этотъ негодяй воображаетъ — потому только, что я избралъ его изъ всѣхъ извѣстныхъ мнѣ молодыхъ людей для выгодной аферы, и потому еще, что въ конторкѣ у меня на дому лежитъ написанная его рукой грязная бумажонка съ обязательствомъ уплатить какую-то жалкую сумму, когда состоится одно дѣльце, которое можетъ состояться не иначе, какъ при содѣйствіи моемъ и моей жены, — этотъ негодяй Фледжби воображаетъ, что онъ можетъ говорить дерзости мнѣ, Ламлю!.. Дайте мнѣ вашъ носъ, сэръ!
— Нѣтъ, постойте! Я прошу у васъ извиненія, — сказалъ униженно Фледжби.
— Что вы сказали, сэръ? — спросилъ Ламль, какъ будто не понявъ его отъ чрезмѣрнаго гнѣва.
— Я прршу извиненія, — повторилъ Фледжби.
— Повторите громче, сэръ! Отъ справедливаго негодованія, естественнаго при такихъ обстоятельствахъ у всякаго джентльмена, у меня кровь бросилась въ голову: я не слышу, что вы говорите.