Вокругъ стола пробѣгаетъ трепетъ ожиданія, что теперь Юджинъ выйдетъ на свѣтъ. Но ожиданіе не оправдывается: онъ снова исчезаетъ.
-- Позвольте мнѣ теперь, моя милая мистрисъ Венирингъ, обратиться къ вамъ съ вопросомъ,-- говоритъ леди Типпинсъ: -- скажите, совершался ли когда-нибудь на свѣтѣ такой предательскій поступокъ, какъ этотъ? Я всегда вожу съ собою своихъ поклонниковъ, двухъ или трехъ заразъ, съ тѣмъ, чтобы они оказывали мнѣ знаки своей покорности,-- и что же? Вотъ мой старинный обожатель, главнѣйшій изъ главныхъ, начальникъ всѣхъ рабовъ моихъ, сбрасываетъ съ себя на глазахъ всей компаніи узы моего господства. А вотъ вамъ и другой, правда, суровый, какъ Кимонъ, но всегда подававшій надежды на исправленіе. Вотъ и онъ прикидывается, будто не можетъ припомнить даже сказочекъ своей няньки. Повѣрьте, онъ дѣлаетъ это только затѣмъ, чтобѣ мнѣ досадить, потому что знаетъ, какъ я этого не терплю!
Маленькая фикція леди Типпинсъ объ ея обожателяхъ -- ея конекъ. Она постоянно является въ обществѣ въ сопровожденіи двухъ или трехъ обожателей, ведетъ списокъ своимъ обожателямъ и безпрестанно вноситъ въ книгу новаго обожателя или вычеркиваетъ изъ нея стараго, вписываетъ обожателя въ черный реестръ или, въ видѣ поощренія, въ синій реестръ, или подводитъ итогъ обожателямъ. Мистрисъ Венирингъ совершенно очарована такимъ юморомъ, какъ очарованъ и самъ Венирингъ.
-- Я теперь же изгоню коварнаго измѣнника и сегодня же вечеромъ вычеркиваю его изъ Купидона (такъ называю я свою книгу, моя милая). Какъ бы то ни было, я твердо рѣшилась добиться свѣдѣній объ этомъ человѣкѣ невѣдомо откуда.
Тутъ леди Типпинсъ обращается къ мистрисъ Венирингъ и говоритъ:
-- Душа моя, уговорите его разсказать намъ о немъ; сама я, какъ видите, утратила надъ нимъ власть. О, клятвопреступникъ!
Послѣднія два слова обращены къ Мортимеру, причемъ леди Типпинсъ пристукнула своимъ вѣеромъ.
-- Мы всѣ страшно интересуемся этимъ человѣкомъ невѣдомо откуда,-- замѣчаетъ Венирингъ.
Тутъ четыре буффера, воодушевившись всѣ заразъ, восклицаютъ:
-- Глубоко интересуемся!