Этому нетрудно было повѣрить, ибо какъ разъ въ ту минуту мама разговаривала такъ, что ее было слышно за двѣ комнаты, а сидѣвшимъ въ той же комнатѣ было кромѣ того видно, какъ она раскачивалась на своемъ креслѣ, изогнувъ голову, поводя глазами и раздувая ноздри, какъ истый боевой конь.
-- Вы, вѣрно, любите читать?
-- Да, ничего, люблю,-- отвѣчала миссъ Подснапъ.
-- А м-м-м-м-музыку?-- Мистрисъ Ламль такъ старалась понравиться юной хозяйкѣ, что набрала въ ротъ съ полдюжины мыслете, прежде чѣмъ выговорила это слово.
-- У меня не хватаетъ силы играть, если бы даже я и умѣла. Вотъ мама, та играетъ.
(Мама дѣйствительно раскачивалась иногда за роялемъ съ торжественно дѣловымъ видомъ, галопируя и тутъ своимъ всегдашнимъ аллюромъ.)
-- Ну, а танцы вы, конечно, любите?
-- Ахъ нѣтъ, не люблю!-- торопливо отвѣтила миссъ Подснапъ.
-- Не любите танцевъ?! При вашей молодости и красотѣ?! Вы, право, удивляете меня, моя милая.
-- Я, впрочемъ, не могу навѣрно сказать,-- заговорила миссъ Подснапъ послѣ долгаго колебанія, бросивъ украдкой нѣсколько робкихъ взглядовъ на подтянутое лицо мистрисъ Ламль,-- я не могу сказать, любила ли бы я танцы, если бъ была... Вы не станете объ этомъ разсказывать? Не станете? Нѣтъ?