Покуда исполнялись, эти фигуры, мистеръ Альфредъ Ламль (этотъ нѣжнѣйшій изъ мужей) тихонько подошелъ сзади къ стулу мистрисъ Альфредъ Ламль (этой нѣжнѣйшей изъ женъ) и, перегнувшись черезъ спинку, поигралъ секунду-двѣ браслетомъ мистрисъ Ламль. Какъ тончайшій контрастъ этой краткой и граціозной игрѣ, можно было бы, пожалуй, отмѣтить что-то вродѣ угрюмаго вниманія на лицѣ мистрисъ Ламль въ ту минуту, когда, приковавъ глаза къ жилету мистера Ламля, она произнесла нѣсколько словъ и получила въ отвѣтъ какое-то наставленіе. Все это совершилось съ такою же быстротой, съ какою паръ дыханія отходитъ отъ зеркала.
Но вотъ grande-chaîne завершился послѣднимъ звеномъ, унылый автоматъ кончилъ играть, и всѣ шестнадцать пустились попарно разгуливать между мебелью. При этомъ случаѣ забавно проявилась несообразительность людоѣда: думая доставить удовольствіе своей дамѣ, сіе угодливое чудовище распространилось до послѣднихъ предѣловъ возможности въ патетическомъ разсказѣ о митингѣ членовъ клуба стрѣльбы изъ лука, нимало не догадываясь о страданіяхъ своей жертвы. Торжественно выступая во главѣ процессіи шестнадцати, медленно кружившей по комнатѣ, точно нѣкое заколдованное погребальное шествіе, которому не суждено добраться до цѣли, эта жертва не поднимала глазъ и только разъ украдкой взглянула на мистрисъ Ламль съ выраженіемъ полнѣйшаго отчаянія.
Наконецъ процессія разсѣялась отъ неистоваго вторженія мушкатнаго орѣха {На вечерахъ въ Англіи разносятъ иногда красное вино, приправленное тертымъ мушкатнымъ орѣхомъ.}, отъ натиска котораго двери гостиной отскочили, какъ отъ пушечнаго ядра, и пока это благовонное зелье, распредѣленное по рюмкамъ съ теплымъ краснымъ виномъ, обходило публику, миссъ Подснапъ улучила минуту, чтобъ улизнуть, и возвратилась на свое прежнее мѣсто подлѣ своей новой подруги.
-- Ахъ, какое счастье!-- Наконецъ-то это кончилось!-- сказала она.-- Надѣюсь, вы на меня не смотрѣли?
-- Почему же не смотрѣть, моя милая?
-- Ахъ, я слишкомъ хорошо себя знаю!-- удрученно вздохнула миссъ Подснапъ.
-- А я скажу вамъ что-то, что я знаю про васъ,-- перебила ее мистрисъ Ламль привораживающимъ тономъ,-- вы, моя душечка, безъ всякой надобности слишкомъ застѣнчивы.
-- Мама незастѣнчива,-- сказала миссъ Подснапъ.-- Я ненавижу васъ! Подите прочь!
Этотъ выстрѣлъ былъ тихонько направленъ въ отважнаго Громпуса, который мимоходомъ подарилъ ее заискивающей улыбкой.
-- Извините меня, дорогая моя миссъ Подснапъ, я почти...-- начала было мистрисъ Ламль, но молодая дѣвушка перебила ее: