За эту фразу (попробовалъ было возразить мягкосердый господинъ) онъ не возлагаетъ отвѣтственности на мистера Подснапа; самъ же онъ, со своей стороны, никогда не отважится совершить что-либо столь противоестественное, какъ позволить себѣ возстать противъ Провидѣнія, но...
Но тутъ мистеръ Подснапъ почувствовалъ, что наступила для него минута вспыхнуть въ лицѣ и навсегда отмахнуть мягкосердаго господина. Поэтому онъ сказалъ:
-- Я долженъ отказаться продолжать этотъ тягостный разговоръ. Онъ непріятенъ для моихъ чувствъ. Онъ противенъ моимъ чувствамъ. Я уже сказалъ, что не допускаю подобныхъ вещей. Не мнѣ (мистеръ Подснапъ сдѣлалъ сильное удареніе на мнѣ, какъ бы намекая, что все это, быть можетъ, очень хорошо для васъ) -- не мнѣ осуждать пути Провидѣнія. Я, смѣю надѣяться, понимаю эти вещи и я уже сказалъ, въ чемъ состоять предначертанія Провидѣнія... И кромѣ того,-- прибавилъ мистеръ Подснапъ, багрово-красный вплоть до своихъ головныхъ щетокъ отъ сильнаго чувства личнаго оскорбленія,-- кромѣ того, это крайне щекотливая тема. Скажу болѣе: отвратительная тема, такая тема, о которой нельзя говорить въ присутствіи нашимъ женъ и... молодыхъ особъ, и я... -- Онъ заключилъ взмахомъ руки и досказалъ такимъ образомъ выразительнѣе, чѣмъ словами: -- "и я стираю ее съ лица земли".
Одновременно съ этимъ упраздненіемъ мягкосердаго господина миссъ Подснапъ, покинувъ своего иноходца въ тупикѣ между диванами задней гостиной и предоставивъ ему выбираться оттуда, какъ знаетъ, возратилась подъ крылышко мистрисъ Ламль. И кого же она застала подлѣ мистрисъ Ламль, какъ не мистера Ламля, столь пламенно любящаго ее?
-- Альфредъ, мой милый, это мой другъ Джорджіана. Милочка Джорджіана, вы должны полюбить моего мужа такъ же, какъ меня.
Мистеръ Ламль очень радъ, что ему такъ скоро представился случай быть отрекомендованнымъ вниманію миссъ Подснапъ. Но если бы онъ былъ способенъ ревновать къ друзьямъ своей дорогой Софроніи, онъ, конечно, приревновалъ бы ее къ миссъ Подснапъ.
-- Зови ее Джорджіаной, мой другъ,-- заявила супруга.
-- Вы позволите?.. Ну, такъ къ Джорджіанѣ. (Мистеръ Ламль произнесъ это имя съ граціознымъ вывертомъ правой руки.) -- Мнѣ никогда не случалось видѣть, чтобы Софронія, совершенно неспособная скоро привязываться къ людямъ, была такъ увлечена и очарована, какъ она увлечена и очарована... позволите еще разъ?.. Джорджіаной.
Принимая всѣ эти комплименты, несчастный объектъ ихъ любезности сидѣлъ въ немаломъ смущеніи, не зная, что отвѣчать. Но наконецъ, застѣнчиво повернувшись къ мистрисъ Ламль, онъ проговорилъ:
-- Я удивляюсь, за что вы меня полюбили. Я, право, не могу понятъ.