-- Гдѣ?-- строго спросилъ мистеръ Подснапъ.
Мягкосердый господинъ скромно отвѣтилъ, что было бы хорошо сдѣлать попытку, и весьма серьезную, открыть -- гдѣ именно.
-- А-а!-- протянулъ мистеръ Подснапъ.-- Легко сказать: гдѣ-то, но нелегко сказать -- гдѣ. Я, впрочемъ, вижу, куда вы мѣтите. Я понялъ это съ первыхъ словъ. Централизація?-- Нѣтъ! Съ моего согласія -- никогда! Не англійское дѣло.
Между вождями племенъ пробѣжалъ одобрительный шопотъ, какъ бы говорившій: "Ага! вотъ вы его и подцѣпили! Держите же крѣпче!"
А онъ и не зналъ (кротко замѣтилъ на это мягкосердый господинъ), что онъ мѣтитъ въ какую-нибудь изацію. Насколько ему извѣстно, онъ вовсе не расположенъ къ централизаціи да и вообще къ какой бы то ни было изаціи. Но ужъ конечно такіе случаи поражаютъ его сильнѣе, чѣмъ самыя многосложныя слова. Можетъ ли онъ позволить себѣ спросить, почему голодная смерть и небрежность общества должны считаться дѣломъ по преимуществу англійскимъ!
-- Я полагаю, вамъ извѣстна численность народонаселенія Лондона?-- спросилъ мистеръ Подснапъ.
Мягкосердый господинъ полагалъ, что извѣстна, но полагалъ въ то же время, что она ровно ничего бы не значила, если бы существующіе законы примѣнялись во всей своей силѣ.
-- А извѣстно ли вамъ,-- я по крайней мѣрѣ надѣюсь, что извѣстно,-- что само Провидѣніе предопредѣлило, чтобы нищіе всегда были на свѣтѣ?-- продолжалъ строго мистеръ Подснапъ.
Мягкосердый господинъ надѣялся, что ему и это извѣстно.
-- Очень радъ слышать,-- сказалъ съ грознымъ видомъ мистеръ Подснапъ.-- Очень радъ слышать. Впередъ вы, надѣюсь, будете осторожнѣе и не позволите себѣ возставать противъ Провидѣнія.