-- По подозрѣнію насчетъ кармановъ одного матроса,-- отвѣтилъ мистеръ Райдергудъ.-- А я былъ самымъ лучшимъ другомъ этому самому матросу и для него же старался.
-- Въ потѣ лица?-- спросилъ Юджинъ.
-- Да еще такъ, что потъ градомъ катился.
Юджинъ откинулся на спинку стула и, продолжая курить, смотрѣлъ безпечнымъ взоромъ на мистера Райдервуда, держа перо наготовѣ. Ляйтвудъ тоже курилъ, спокойно разглядывая этого чеговѣка.
-- Теперь пишите дальше,-- заговорилъ опять Райдергудъ, перевернувъ раза два свою полу разложившуюся шапку и пригладивъ ее рукавомъ противъ ворса.-- Я даю показаніе, что Гармона убилъ никто иной какъ Гафферъ Гексамъ, тотъ самый, который нашелъ тѣло. Рука Джемса Гексама, что прозывается Гафферомъ, вотъ чья рука сдѣлала это дѣло. Его рука и ничья больше.
Два друга переглянулись съ такою серьезностью, какой въ нихъ до сихъ поръ еще не замѣчалось:
-- Объясните же намъ, на какихъ основаніяхъ дѣлаете вы это обвиненіе.
-- А на такихъ основаніяхъ,-- началъ Райдергудъ, утирая лицо рукавомъ,-- что я былъ товарищемъ І'афферу и много дней и ночей подозрѣвалъ его въ этомъ самомъ. Я знаю все его житье-бытье,-- вотъ на какихъ основаніяхъ. Дочь его, можетъ бытъ, разскажетъ вамъ другую исторію. Но ужъ вы сами поймете цѣну ея словъ: она будетъ вамъ лгать и божиться всѣмъ на свѣтѣ, чтобы спасти отца. Всѣ на пристаняхъ и на набережныхъ хорошо понимаютъ, что онъ это сдѣлалъ и никто другой: вотъ вамъ, значитъ, и еще основанія. Онъ отсталъ отъ товарищей потому, что сдѣлалъ это дѣло,-- вотъ вамъ еще основанія. Я готовъ дать присягу, что онъ это сдѣлалъ,-- какихъ же вамъ еще основаній? Можете взять меня куда угодно и привести тамъ къ присягѣ. Я ничего не испугаюсь. Я на все пойду. Куда угодно.
-- Все это ничего не значить,-- сказалъ Ляйтвудъ.
-- Ничего не значить?-- повторилъ съ негодованіемъ Райдергудъ.