-- Рѣшительно ничего. Все это значить только, что вы подозрѣваете человѣка въ преступленіи. Вы можете подозрѣвать его по какой-нибудь причинѣ, а можетъ быть просто, безъ всякой причины. Человѣка нельзя обвинить по одному только вашему подозрѣнію.
-- Развѣ и не сказалъ вамъ тутъ при другомъ почтеннѣйшемъ,-- развѣ, какъ только я разинулъ ротъ, я не сказалъ навѣки нерушимо (онъ, очевидно, думалъ, что такія слова близко напоминаютъ присягу): я готовъ присягнуть, что онъ это сдѣлалъ. И развѣ не сказалъ я вамъ: ведите меня куда угодно и приводите къ присягѣ. Что же, вы скажете, не правду говорю?
-- Не въ томъ дѣло. Вы вѣдь готовы дать присягу только съ своемъ подозрѣніи, а я вамъ говорю, что присягнуть въ подозрѣніи недостаточно для обвиненія человѣка.
-- Недостаточно? Нѣтъ, законникъ Ляйгвудъ?-- спросилъ Райдергудъ осторожно.
-- Положительно нѣтъ.
-- А развѣ я сказалъ, что достаточно? Беру въ свидѣтели другого почтеннѣйшаго. Будьте справедливы: развѣ я это сказалъ?
-- Онъ дѣйствительно не говорилъ, что ничего не имѣетъ сказать болѣе, что бы онъ тамъ подъ этимъ ни разумѣлъ,-- замѣтилъ Юджинъ тихимъ голосомъ, не глядя на него.
-- Ага!-- вскрикнулъ Райдергудъ съ торжествомъ, видя, что это замѣчаніе было въ его пользу, хоть онъ и не понялъ его точнаго смысла.-- Вотъ, слава Богу, у меня есть свидѣтель.
-- Ну хорошо, такъ продолжайте,-- сказалъ Ляйтвудъ.-- Говорите все, что хотѣли сказать. Только безъ заднихъ мыслей.
-- Такъ извольте же писать!-- закричалъ Райдергудъ почти въ изступленіи.-- Клянусь Георгіемъ, я теперь все скажу! Только вы ужъ, пожалуйста, не мѣшайте честному человѣку заработать хлѣбъ въ потѣ лица своего... Онъ самъ мнѣ говорилъ, что сдѣлалъ это дѣло. Довольно вамъ?