-- Будьте осторожны въ вашихъ словахъ, пріятель,-- сказалъ Ляйтвудъ.
-- А вы, законникъ Ляйтвудъ, слушайте повнимательнѣе, что я сейчасъ скажу. Вы будете отвѣчать, если не выслушаете меня.-- И послѣ этого, раздѣльно и твердо ударяя открытой кистью правой руки по ладони лѣвой, онъ продолжалъ: -- Я, Роджеръ Райдергудъ, изъ Лошины Известняковаго Амбара, водяной промыселъ, говорю вамъ, законнику Ляйтвуду, что человѣкъ Джессъ Гексамъ, по прозвищу Гафферъ, самъ сказывалъ мнѣ, что онъ сдѣлалъ это дѣло. Скажу больше: онъ собственнымъ своимъ языкомъ сказывалъ мнѣ, что сдѣлалъ это дѣло. Скажу еще больше: онъ заподлинно сказывалъ мнѣ, что сдѣлалъ это дѣло. И я покажу это подъ присягой.
-- Гдѣ онъ вамъ это говорилъ?
-- У крыльца Шести Веселыхъ Товарищей,-- отвѣчалъ Райдервудъ, продолжая стучать рукой по рукѣ и пристально смотря то на одного, то на другого изъ своихъ слушателей,-- около четверти перваго по полуночи (впрочемъ, я по совѣсти не буду стоять подъ присягой за какія-нибудь пять минутъ),-- въ ту самую ночь, какъ онъ вытащилъ трупъ изъ воды. Шесть Веселыхъ Товарищей и сейчасъ стоятъ на своемъ мѣстѣ. Шесть Веселыхъ Товарищей не сбѣжали и не сбѣгутъ. Если окажется, что въ ту ночь, въ двѣнадцать часовъ, его не было въ Шести Веселыхъ Товарищахъ,-- назовите меня лгуномъ.
-- Что же онъ вамъ говорилъ?
-- Сейчасъ разскажу... Записывайте, другой почтеннѣйшій, я только объ этомъ васъ прошу. . Онъ вышелъ первый. Я вышелъ вскорѣ послѣ него,-- можетъ быть, черезъ минуту, можетъ быть, черезъ полъ-минуты, можетъ быть, и черезъ четверть часа. Въ этомъ я присягнуть не могу, а потому и не присягну. Мы знаемъ, что значить Альфредъ-Давидъ.
-- Продолжайте, продолжайте.
-- Я увидѣлъ, что онъ ждетъ меня и хочетъ мнѣ что-то сказать. Вотъ онъ и говоритъ мнѣ: "Рогъ {Rogue -- мошенникъ, плутъ.} Райдергудъ"... (меня обыкновенно такъ величаютъ, не потому, чтобъ это что-нибудь значило, а просто потому, что похоже на Роджеръ)...
-- Это все равно, не стоитъ распространяться.
-- Просимъ прощенія, законникъ Ляйтвудъ: это частичка правды, а такъ какъ это частичка правды, то я и говорю, и долженъ говорить объ этомъ. "Рогъ Райдергудъ", говорилъ онъ, "мы нынче ночью повздорили съ тобой на рѣкѣ". И точно, повздорили,-- спросите у его дочери. "Я пригрозился", говоритъ, "что отшибу тебѣ пальцы или хвачу багромъ по головѣ. Я это сказалъ потому, что ты очень ужъ пристально глядѣлъ на хвостъ моей лодки". А я ему: "Гафферъ", говорю, "я знаю". А онъ и говоритъ: "Рогъ Райдергудъ, такого человѣка, какъ ты, и въ дюжинѣ не сыщешь". Мнѣ даже кажется, что онъ сказалъ: "въ двухъ десяткахъ", но въ этомъ не могу присягнуть, а потому берите лучше меньшее число: мы знаемъ, что значить Альфредъ-Давидъ... Да, такъ вотъ онъ и говоритъ: "Что бы тамъ ни дѣлали люди, у тебя ничего мимо глазъ не проскользнетъ. Ты что-нибудь смекнулъ?" Я говорю: "Смекнулъ, Гафферъ, и теперь, говорю, смекаю". Онъ затрясся весь и говоритъ: "Что же ты смекаешь?" Я говорю: "Смекаю, что дѣло нечисто". Тутъ онъ еще пуще затрясся. "Правду сказать -- нечисто", говоритъ. "Я это сдѣлалъ изъ корысти. Не выдавай меня". Вотъ его доподлинныя слова. Самъ мнѣ сказалъ.