-- Здѣсь! (Изъ-за спины инспектора.)
-- Двѣ кражи со взломомъ и подлогъ.
Выразивъ этими словами подавленное состояніе своего духа, Юджинъ умолкъ.
Послѣ этого всѣ трое долго молчали. Приливъ въ эту ночь былъ большой, вода подступала къ нимъ очень близко. Звуки на рѣкѣ раздавались все чаще. Внимательно прислушивались они къ ударамъ пароходныхъ колесъ, къ бряцанію желѣзныхъ цѣпей, къ скрипу блоковъ, къ равномѣрному всплеску веселъ, къ раздававшемуся съ проходившаго мимо нихъ корабля свирѣпому лаю собаки, какъ будто бы почуявшей ихъ въ ихъ засадѣ. Ночь была темная, но не настолько, чтобы, при свѣтѣ фонарей на мачтахъ и бугширитахъ, они не могли различить призрачные кузова судовъ, на которыхъ свѣтились эти фонари. Они видѣли и галіотъ съ чернымъ парусомъ, выступившій изъ тьмы, какъ привидѣніе, съ поднятою имъ въ угрозу рукой, прошедшій мимо и скрывшійся снова во тьмѣ. Вода подлѣ нихъ отъ времени до времени плескалась, волнуясь отъ движенія, сообщеннаго ей гдѣ-то вдалекѣ. И этотъ плескъ много разъ заставлялъ ихъ ошибаться. Думая, что это подходить къ берегу лодка, которую они поджидали, они всякій разъ покушались выползти изъ засады и ихъ удерживала только неподвижность, съ какою доносчикъ, давно привыкшій къ рѣкѣ, сидѣлъ на своемъ мѣстѣ.
Вѣтромъ отъ нихъ относило звонъ башенныхъ часовъ города, приходившихся съ подвѣтренной стороны; но колокола были и съ навѣтренной стороны, и они слышали, какъ пробило часъ, и два, и три. Но и безъ этого они видѣли по убыли воды, что ночь быстро проходила: темная, мокрая полоса берега все расширялась, и изъ рѣки, футъ за футомъ, выступали камни набережной.
По мѣрѣ того, какъ проходило время, ожиданіе становилось все утомительнѣе. Человѣкъ, котораго они искали, какъ будто зналъ, что ему готовилось, и принялъ свои мѣры. Быть можетъ, онъ распорядился такъ, чтобы спастись отъ погони, опередилъ ее часовъ на двѣнадцать. Честный человѣкъ, трудившійся въ потѣ лица, встревожился и началъ горько жаловаться на человѣчество, проявляющее низкую наклонность водить его за носъ,-- его, облеченнаго величіемъ труда.
Лодка, подъ которою они сидѣли, была въ такомъ мѣстѣ, что они могли въ одно и то же время наблюдать за движеніемъ на рѣкѣ и за жилищемъ Гаффера. Въ домъ никто не входилъ и никто не выходилъ изъ него съ тѣхъ поръ, какъ дочери Гаффера послышалось, что ее окликнулъ отецъ. Никто не могъ въ него войти, не будучи ими замѣченъ.
-- Въ пять часовъ совсѣмъ разсвѣтетъ, и тогда насъ могутъ увидѣть,-- сказалъ инспекторъ.
-- А я вамъ вотъ что скажу, джентльмены,-- заговорилъ Райдергудъ,-- онъ, можетъ быть, давно уже шныряетъ взадъ и впередъ по рѣкѣ и прячется между мостами.
-- Ну такъ что жъ, если и такъ?-- спросилъ всегда невозмутимый к осторожный инспекторъ.