-- Ну вотъ,-- продолжала мистрисъ Боффинъ, закрывая глаза и задумчиво поднося ко лбу лѣвую руку,-- вотъ они тутъ какъ тутъ. Вотъ лицо старика, и вотъ оно молодѣетъ... Вотъ и дѣтскія личики. Вотъ теперь они старѣются... Вотъ незнакомое лицо... А вотъ и всѣ вмѣстѣ.
Открывъ глаза и увидѣвъ черезъ столъ лицо мужа, она потянулась потрепать его по щекѣ, послѣ чего спокойно принялась за ужинъ, объявивъ, что лучшаго лица, чѣмъ у него, нѣтъ въ цѣломъ мірѣ.
XVI. Питомцы.
Новый служащій мистера Боффина не терялъ даромъ времени: его аккуратность и сметливость скоро наложили свою печать на дѣла золотого мусорщика. Живой интересъ, съ какимъ онъ вникалъ въ каждое поручаемое ему дѣло, составлялъ такое же неотъемлемое его свойство, какъ и быстрота въ исполненіи. Онъ не довольствовался никакими справками и разъясненіями изъ вторыхъ рукъ, а старался самъ овладѣть каждымъ изъ бывшихъ въ его вѣдѣніи дѣлъ.
Была, однако, въ поведеніи секретаря одна особенность, примѣшивавшаяся ко всему остальному, и эта особенность могла бы возбудить недовѣріе въ человѣкѣ, лучше знавшемъ людей, чѣмъ зналъ ихъ золотой мусорщикъ. Секретарь былъ далекъ отъ излишней любознательности или навязчивости, какъ только можетъ быть далекъ секретарь, но при всемъ томъ только полное пониманіе всѣхъ дѣлъ довѣрителя могло его удовлетворить. Скоро стало ясно (по тому знанію дѣла, которое онъ обнаружилъ), что онъ заходилъ въ ту контору, гдѣ писалось завѣщаніе Гармона, и прочелъ его. Онъ предупреждалъ соображенія мистера Боффина насчетъ того, надо ли познакомить его съ тѣмъ или другимъ обстоятельствомъ, показывая, что онъ уже знаетъ это обстоятельство и понимаетъ его суть. Онъ нимало не пытался это скрывать и былъ, видимо, очень доволенъ, что существенная часть его обязанностей состояла именно въ томъ, чтобы быть всегда и по всѣмъ пунктамъ наготовѣ для наилучшаго отправленія этихъ обязанностей.
Это могло бы, повторяемъ, возбудить нѣкоторое смутное недовѣріе въ человѣкѣ, знающемъ свѣтъ. Но съ другой стороны секретарь былъ остороженъ, скроменъ и молчаливъ, хотя хозяйскими дѣлами занимался съ такимъ рвеніемъ, какъ будто они были его собственными. Онъ не выказывалъ никакихъ поползновеній вмѣшиваться въ финансовыя распоряженія мистера Боффина, такъ же, какъ и въ выборъ имъ людей; онъ видимо предпочиталъ то и другое предоставлять на его усмотрѣніе. Если онъ и добивался какой-нибудь власти въ своей ограниченной сферѣ, такъ развѣ только власти знанія, естественно вытекавшей изъ его добросовѣстнаго отношенія къ дѣлу.
Но странная вещь: на лицѣ секретаря всегда лежало какое-то темное облачко. И не только на лицѣ, но и въ манерѣ держать себя, въ каждомъ его движеніи чувствовалась какая-то непонятная грусть. Не то, чтобъ онъ конфузился, какъ въ тотъ вечеръ, когда онъ впервые очутился въ нѣдрахъ семейства Вильферовъ: теперь онъ, говоря вообще, не конфузился; однако что-то странное въ немъ все-таки оставалось. Не то чтобъ онъ какъ-нибудь неловко держался, какъ было тогда: теперь онъ держалъ себя очень хорошо,-- скромно, учтиво, спокойно; однако что-то оставалось. Не разъ писали о людяхъ, которые подвергались долгому заточенію, или пережили какую-нибудь страшную катастрофу, или, побуждаемые чувствомъ самосохраненія, убили безоружное, подобное себѣ существо, что отпечатокъ этого никогда не сглаживался въ ихъ внѣшности до самой ихъ смерти. Не было ли и здѣсь такого отпечатка?
Онъ устроилъ себѣ временную контору въ новомъ домѣ, и все шло какъ нельзя лучше въ его рукахъ. Было только одно странное исключеніе: онъ явно уклонялся отъ сношеній со стряпчимъ мистера Боффина. Раза два или три, когда это оказывалось необходимымъ, онъ, подъ какимъ-нибудь благовиднымъ предлогомъ предоставлялъ вести переговоры со стряпчимъ самому мистеру Боффину. Вскорѣ эта странность стала такъ рѣзко бросаться въ глаза, что мистеръ Боффинъ въ одномъ разговорѣ съ нимъ поднялъ этотъ вопросъ.
-- Вы угадали,-- отвѣчалъ ему секретарь,-- я предпочелъ бы не входить въ сношенія съ вашимъ стряпчимъ.
Нѣтъ ли у него личнаго нерасположенія къ мистеру Ляйтвуду?