-- Обыкновенно больше. Теперь у меня застой. Третьяго дня я кончила большой заказъ траура. У куклы, на которую я работаю, умерла канарейка.
Она опять тихонько засмѣялась и покачала головой, какъ будто говоря про себя: "О, суетный свѣтъ!"
-- Неужели вы цѣлый день сидите одна?-- спросилъ мистеръ Гедстонъ.-- Неужели никто изъ вашихъ сосѣдей -- дѣтей...
-- Ахъ, нѣтъ, не говорите мнѣ про дѣтей!-- вскрикнула дѣвочка какъ-то пронзительно, какъ будто это слово укололо ее.-- Я терпѣть не могу дѣтей. Я знаю всѣ ихъ штуки и повадки.
И она сердито погрозила правымъ кулачкомъ у самыхъ своихъ глазъ.
Едва ли требовался педагогическій опытъ, чтобы замѣтить, что бѣдную маленькую швею раздражала разница между нею самой и другими дѣтьми. Учитель и ученикъ оба поняли это.
-- Только и знаютъ, что бѣгать да кричать, да драться. Прыгъ-прыгъ по улицѣ, всю исчертятъ палками,-- имъ только бы играть. О, знаю я всѣ ихъ штуки и повадки!-- Она опять погрозила кулачкомъ.-- Да еще мало того: они кричатъ тебѣ въ замочную щелку, передразниваютъ твою спину и ноги... Знаю я ихъ! Я вамъ скажу, что бы я съ ними сдѣлала. Тутъ вотъ на площади, подъ церковью, есть двери,-- темныя двери: онѣ ведутъ въ подземелье. Такъ вотъ я отпёрла бы эти самыя двери, напихала бы ихъ туда цѣлую кучу, а потомъ дверь заперла бы на ключъ и вдунула бы имъ перцу въ замочную щёлку.
-- Зачѣмъ же перцу?-- спросилъ Чарли Гекзамъ.
-- Пусть ихъ чихаютъ. Пусть чихаютъ такъ, чтобъ слезы потекли изъ глазъ. А когда у нихъ сдѣлается воспаленіе, то-то я буду потѣшаться надъ ними! Буду хохотать въ замочную щелку точно такъ же, какъ они хохочутъ въ замочную щелку надъ кое-кѣмъ.
Необыкновенно энергичная жестикуляція маленькаго кулачка, казалось, облегчила душу хозяйки, ибо она прибавила, принявъ степенный видъ: