-- Эта дѣвочка -- внучка того старика.
-- Какого старика.
-- Да того пьяницы въ полосатыхъ туфляхъ и въ ночномъ колпакѣ.
Мальчикъ потеръ переносицу съ выраженіемъ не то досады, зачѣмъ онъ слушаетъ все это, не то желанія услышать, что будетъ дальше и спросилъ:
-- Какъ же ты это узнала?.. Какая ты странная, Лиззи!
-- Отецъ этой дѣвочки работаетъ на тотъ же магазинъ, что и я. Вотъ какъ я узнала, Чарли. Отецъ ея такой же, какъ и его отецъ,-- слабое, жалкое существо: весь дрожитъ, совсѣмъ разваливается, никогда трезвъ не бываетъ. А все-таки хорошій работникъ по своему ремеслу. Мать умерла. Немудрено, что эта бѣдная, больная, несчастная крошка стала такою, окруженная пьянымъ народомъ съ самой колыбели, если еще у нея была колыбель.
-- Я все таки не вижу, Диззи, какое тебѣ дѣло до нея.
-- Не видишь, Чарли?
Мальчикъ сердито отвернулся и сталъ глядѣть на рѣку. Она катилась у нихъ слѣва. Сестра нѣжно тронула его за плечо и показала на рѣку.
-- Какое-нибудь, хоть слабое искупленіе... отплата... Дѣло не въ словѣ... Ты меня понимаешь.. Отцовская могила -- эта рѣка.