Лиззи сидѣла такъ спокойно, что трудно было сказать, въ чемъ выражалось ея смущеніе, и однако смущеніе было замѣтно. Юджинъ былъ развязенъ, какъ всегда; но, можетъ быть, въ тѣ минуты, когда она сидѣла съ опущенными глазами, можно было подмѣтить, что вниманіе его, хоть и на короткое время, сосредоточивалось на ней болѣе, чѣмъ на другихъ предметахъ.
-- Я не имѣю сообщить вамъ ничего новаго, Лиззи,-- сказалъ Юджинъ, помолчавъ.-- Но такъ какъ я вамъ обѣщалъ, что другъ мой Ляйтвудъ не будетъ спускать глазъ съ мистера Райдергуда, то я нахожу нужнымъ отъ времени до времени повторять, что помню свое обѣщаніе и не даю моему пріятелю остывать.
-- Я не сомнѣвалась въ этомъ, сэръ.
-- Вообще говоря, я признаю себя такимъ человѣкомъ, въ которомъ все-таки слѣдуетъ сомнѣваться,-- холодно отвѣтилъ Юджинъ.
-- Почему же?-- спросила бойкая миссъ Ренъ.
-- По той причинѣ, мой дружокъ, что я дрянной лѣнивый песъ,-- спокойно отвѣтилъ повѣса.
-- Зачѣмъ же вы не преобразитесь въ добраго пса?-- спросила миссъ Ренъ,
-- По той причинѣ, дружокъ, что не для кого,-- отвѣтилъ Юджинъ тѣмъ же тономъ.-- Обдумали ли вы мое предложеніе, Лиззи?
Онъ сказалъ это, понизивъ голосъ, скорѣе, чтобы подчеркнуть важность вопроса, а не затѣмъ, чтобы секретничать отъ хозяйки.
-- Я думаю о немъ, мистеръ Рейборнъ, но все еще не рѣшаюсь согласиться.