-- Ну, что вы хотите мнѣ сказать?
-- Неужели этотъ непроходимый олухъ необходимъ для вашей цѣли?
-- Я знаю, что дѣлаю. Онъ не такъ глупъ, какъ вы думаете.
-- Онъ, можетъ быть, геній?
-- Вы можете глумиться, сколько вашей душѣ угодно, можете принимать какой угодно высокомѣрный тонъ, но я вамъ вотъ что скажу: гдѣ замѣшалась выгода этого молодого негодяя, тамъ онъ присасывается, какъ пьявка. Гдѣ у этого негодяя вопросъ коснется денегъ, тамъ онъ чорту пара.
-- А вамъ пара?
-- Пара. Почти такая же хорошая, какою вы считали меня для себя. Въ немъ нѣтъ преимуществъ молодости, кромѣ тѣхъ, образчикъ которыхъ вы видѣли сегодня, но поговорите съ нимъ о деньгахъ, и вы увидите, что онъ не олухъ. Во всемъ другомъ онъ, какъ и мнѣ кажется, дѣйствительно дуракъ, но это не мѣшаетъ его главной цѣли.
-- А у нея есть деньги, слѣдуемыя ей по праву?
-- Да. У нея есть деньги, слѣдуемыя ей по праву. Вы сегодня вели дѣло хорошо, Софронія, потому я и отвѣчаю вамъ на вопросъ, хотя, какъ вамъ извѣстно, я не люблю отвѣчать на подобные вопросы. Вы сегодня вели дѣло хорошо и потому устали. Отправляйтесь спать.