-- Правда, что объѣлся,-- сказалъ Гафферъ.-- Ты меня своими товарищами -- то ужъ очень накормилъ. Я тебѣ не товарищъ.
-- Съ которыхъ же поръ ты мнѣ не товарищъ, ваше благородіе Гафферъ Гексамъ?
-- Да съ тѣхъ поръ, какъ тебя обвинили, что ты ограбилъ человѣка, ограбилъ живого человѣка, отвѣтилъ Гафферъ въ сильномъ негодованіи.
-- А что, если бы меня обвинили, что я ограбилъ мертваго человѣка -- скажи-ка Гафферъ.
-- Ограбить мертваго ты не могъ.
-- А ты бы могъ, Гафферъ?
-- Нѣтъ, ограбить мертваго нельзя. Что мертвому дѣлать съ деньгами? Развѣ мертвый можетъ имѣть деньги? На коемъ свѣтѣ мертвый? На томъ свѣтѣ. На коемъ свѣтѣ деньги? На этомъ свѣтѣ. Такъ какъ же деньги могутъ быть у мертваго тѣла? Развѣ мертвое тѣло можетъ владѣть деньгами, тратить ихъ, получать ихъ, терять? Такъ ты не путай и не мѣшай честь съ безчестьемъ. А ограбить живого человѣка только подлая душа можетъ.
-- Да ты выслушай, какъ было дѣло...
-- Нѣтъ, и слушать не стану; я самъ скажу, какъ это было. Ты легко отдѣлался за то, что запустилъ лапу въ карманъ къ матросу,-- къ живому матросу,-- ну, и считай себя счастливымъ, а ко мнѣ послѣ этого не суйся съ товарищами-то. Были мы съ тобой товарищами, а теперь не товарищи, да и впередъ не будемъ. Пусти лодку! Отчаливай!
-- Гафферъ! Если ты думаешь отдѣлаться отъ меня такимъ манеромъ...