-- А-а!-- отвѣтилъ тотъ сухо.-- Ты тоже вышелъ на ловъ?
-- Да, товарищъ.
Слабый желтый свѣтъ мѣсяца освѣщалъ рѣку. Новоприбывшій, держась на полъ длины лодки позади Гаффера, пристально посмотрѣлъ на слѣдъ, крутившійся за ней.
-- Вонь, говорю я про себя, какъ только ты показался, продолжалъ онъ,-- вонъ Гафферу опять привалило счастье, клянусь Георгіемъ, опять счастье!.. Это я весломъ черкнулъ, товарищъ,-- не безпокойся, до него я не дотронулся.
Послѣднія слова были сказаны какъ бы въ отвѣть на торопливое движеніе Гаффера: сказавшій ихъ закинулъ весло съ той стороны къ себѣ въ лодку, подплылъ ближе и взялся рукою за бортъ другой лодки.
-- Коли судить по его виду, такъ до него уже довольно дотрагивались,-- будетъ съ него! Его порядкомъ поколотила вода. Вотъ мнѣ такъ не дался онъ: такое ужъ видно мое счастье! Онъ непремѣнно мимо меня проплылъ, когда я караулилъ тутъ, пониже моста. Ты, словно коршунъ, товарищъ,-- должно быть, носомъ ихъ чуешь.
Онъ говорилъ это пониженнымъ голосомъ и нѣсколько разъ взглянулъ на Лиззи, которая снова надвинула на лицо капюшонъ. Оба человѣка посмотрѣли затѣмъ съ какимъ-то таинственнымъ и недобрымъ участіемъ на то, что плыло за лодкою Гаффера.
-- Не втащить ли мнѣ его въ лодку, товарищъ?
-- Не надо,-- отвѣчалъ Гафферъ такимъ суровымъ тономъ, что задавшій вопросъ вытаращилъ глаза и тутъ же проговорилъ:
-- Или ты чего объѣлся, товарищъ?