-- А для чего бы вамъ знать, что я полагаю?
-- Миссъ Аббе, позвольте мнѣ сказать безъ всякой вамъ обиды: мнѣ было бы все-таки утѣшительно знать, почему къ Товарищамъ не могутъ ходить такіе люди, какъ я, а могутъ ходить такіе, какъ Гафферъ?
По лицу хозяйки пробѣжала тѣнь смущенія, и она отвѣтила:
-- Гафферъ никогда не бывалъ тамъ, гдѣ были вы.
-- То есть въ тюрьмѣ, миссъ Аббе? Можетъ быть, въ тюрьмѣ онъ и не бывалъ, но, пожалуй, ему слѣдовало бы тамъ побывать. На него, можетъ быть, есть подозрѣніе похуже, чѣмъ на меня.
-- Кто же его подозрѣваетъ?
-- Да многіе, полагаю, а ужъ одинъ-то навѣрное: я подозрѣваю его.
-- Если только вы одинъ, такъ это еще немного,-- произнесла миссъ Поттерсонъ, поразительно нахмуривъ брови.
-- Но вѣдь мы съ нимъ были товарищами. Припомните, миссъ Аббе; вѣдь мы были товарищами. Я знаю его вдоль и поперекъ, замѣтьте это. Я ему товарищъ, и я же имѣю на него подозрѣніе.
-- Такъ значитъ,-- проговорила миссъ Аббе съ усилившимся оттѣнкомъ смущенія,-- значить, вы и себя выдаете вмѣстѣ съ нимъ.